Что-нибудь вроде «Родриго Хорхес не узнал модную певицу, о которой сам же недавно опубликовал статью». Ты, публичный человек, просто выставишь свой недуг всем на посмешище. Ну почему же ты не доверяешь никому, кроме себя?

Она закончила и с шумом набрала в легкие воздух. Ее просто бесило то, что он не хочет ее слушать. Она с вызовом посмотрела на мужа и только тогда увидела его исполненное страдания лицо. Он был бледен, обе ладони прислонил ко лбу.

Эшли подбежала и осторожно взяла его под руку.

— Садись.

Она медленно повела его по направлению к кровати.

— Перестань, мне не нужно… — запротестовал, было Родриго.

— Заткнись и сядь на кровать.

— Demonio! — прошипел он. — Черт возьми, это просто головная боль!

Но Эшли уже нажала кнопку вызова медсестры, которая не замедлила появиться, лишив больного возможности выплеснуть раздражение на жену.

Тем не менее, как бы мистера Хорхеса не выводила из себя навязчивая заботливость жены, он не мог не видеть, что она сильно за него переживает. Все, что она чувствовала, тут же отражалось на ее миловидном, если не сказать красивом, лице.

В данный момент она стояла в углу палаты и внимательно следила за действиями вошедшей медсестры. В ее полных тревоги глазах застыли слезы, и весь ее вид выражал полнейшую растерянность и даже панику.

Это зрелище растрогало Родриго. Его жена действительно казалась очень напуганной и, видимо, искренне за него переживала. Именно это, вероятно, и послужило причиной тому, что она говорила с ним на повышенных тонах. Похоже, она испытывала к нему сильное чувство. Ну, к его деньгам и положению в обществе могла испытывать еще более сильные чувства, цинично осадил он сам себя.

Но, в любом случае, было видно, что ее волнует не только это.

Да, его жена разительно отличалась от тех недалеких и легко предсказуемых светских львиц, с которыми он привык иметь дело. За этой прелестной оболочкой скрывается не пустота и не корысть, а огромной силы пламя. Он привык общаться с женщинами, соглашающимися с каждым его словом и изо всех сил старающимися выполнить все его желания еще до того, как он потрудится их высказать. Он никогда не встречал особу, у которой бы хватило смелости повысить на него голос или вступить с ним в противоборство на равных правах.

Вообще, ему никогда не приходилось ни с кем спорить. Просто не возникало такой необходимости, потому что никто не решался возражать."

"Эшли стояла, ни жива, ни мертва, и чувствовала себя ужасно виноватой. Родриго еще не оправился от серьезной травмы, а она потеряла над собой контроль и развопилась на него как последняя истеричка. Как такое могло произойти? У нее всегда был дружелюбный и неконфликтный характер.