Кровь из сечки также мешала обзору, и если с ней ничего не делать, то я буду пропускать все, что полетит от Ржавого с правой руки, а именно правая у моего соперника была коронной. Хотелось верить, что Лидка справится с тяжелым повреждением, и после первого же тычка кровотечение не возобновится.

Я сжал зубы.

Возиться пришлось несколько минут, Лидка обильно обработала рану чем-то останавливающим кровь. Потом замазала рану вазелином. Видеть я стал куда лучше.

— Тут снова придется зашивать, — прокомментировала аптекарша. — Рана разошлась по старому шву.

— Разберемся… — только и нашелся я.

Наконец, Лидка встала, взглянула на меня и, удовлетворенно кивнув, начала собирать свой чемоданчик. Я знал — все от нее зависящее девчонка сделала. И я за эти пятнадцать минут, что она со мной провозилась, будто бы действительно пришел в себя и даже чувствовал некоторую бодрость..

Может, ее отповедь тоже была целительной?

— Спасибо, — поблагодарил ее я.

Теперь уже она ничего не ответила. Взяла свой чемоданчик и пошла в зал, помогать второму медику, который осматривал Кабана.

— Он ваш, Владимир Степанович, — бросила девчонка напоследок.

Тренер тут же подскочил ко мне.

— Короче, Боец, есть у меня кое-какие мысли на этот счет…

Он начал рассказывать тактику, при помощи которой мне следовало одолеть Ржавого. Наверное, что-то толковое говорил — Степаныч пурги не скажет. Вот только я не слушал. Не потому что не хотел, а потому что гудела башка, и новую информацию мозги отказывались воспринимать наотрез. А еще я отвлекся, потому что в зале все разом замолчали и устремили взгляд на вход.

В банкетный зал вошел старик — человек и вправду преклонных лет, низкого роста, сгорбленный. На вид — самый обыкновенный дед из очереди в поликлинике к терапевту. Но я отчетливо видел, как смотрели на этого старичка присутствующие здесь братки. Все начали подниматься из-за своих столов, отдавая дань уважения этому человеку.

— Ты что там увидел, Боец? — тренер, недовольный тем, что я его не слушаю, обернулся и сразу сам замолчал.

Кстати, я говорил, что поднялись все, но ошибся. Нет, Демид так и остался сидеть на своем месте, только челюсть у него сжалась. Единственный во всем зале, если не считать меня. Я быстро смекнул, кто передо мной.

Глава 12

— Опа, это ж Михалыч, — зашептал Степаныч, сам как-то разом по струнке вытянулся, словно рядовой перед злым прапором. — Во дела, Боец. Гляди, как эти повскакивали, думали, по ходу, что их главный идет.

Москвичи, когда поняли, кто зашел, и разглядели старого вора, начали переглядываться друг с дружкой. Как будто в непонятках по ситуации. Слова Степаныча о том, что в банкетный зал зашел лидер кладбищенских, сделали картину окончательно понятной для меня.