А братки прекрасно понимали всю принципиальность данного противостояния, и градус накала в банкетном зале поднялся до максимума.

На ноги поднялся Демид, весь прошлый бой не встававший из-за стола.

— Давай, Боец!

— Кладбищенские за тебя!

Послышались слова поддержки от ростовской братвы. Я в ответ вскинул руку, показывая, что все слышу и постараюсь не подвести. Тем более, у меня свои счеты. Активней всех вел себя Степаныч, он свистел, хлопал, а когда я вышел в ринг — двинулся ко мне, рыкнув на попытавшихся остановить его ребят.

— Боец, — затараторил он, зная, что я его хорошо слышу. — Заклинаю тебя, выброси мысли о Танке, давай без эмоций, я знаю, что у тебя есть талант его разобрать, если не полезешь в размен.

— Все под контролем, тренер, — сказал я, высунув капу. — У меня холодная голова.

— Дай бог, удачи, Боец, — Степаныч через еще одного братка, устало пытавшегося не подпускать старого тренера к рингу, похлопал меня по плечу и вернулся на свое место.

Ведущий тем временем уже объявил Кабана. Туша этого мерзавца вышла к рингу. Кабан был весь перепачкан в крови после первого боя, но крови высохшей. Сечки ему подлатали, обильно вымазав вазелином. Чертов гад.

Я быстро подметил, что вазелина на моем сопернике куда больше, чем требовалось. Кожа его так и блестела, обмазанная кремом. Вот козел… я уже понял, что этот мудак слишком хитрожопый. А сейчас он только укреплял мое первое суждение. Изначально вазелин ему нанесли на рану для быстрой остановки кровотечения. Но он растер жирный состав по коже. И делал он это для того, чтобы отбить у меня желание лезть в партер. Перевести на пол соперника, который сильно превосходит тебя в весе — проблема сложная. Когда же соперник весь измазан вазелином и скользит как уж — невыполнимая вовсе.

Подобная хитрость выдавала в Кабане опытного гладиатора. Да и, положа руку на сердце, я прекрасно понимал — этот мужик ранен, но как настоящий кабан, от этого только более опасен. Выйдя на ринг, Кабан принялся сверлить меня взглядом. Ведущий на какой-то черт решил подозвать нас к центру ринга.

— Пожмите руки.

Что?

Такой призыв звучал впервые за весь турнир. Но я сразу догадался, откуда растут ноги у подобной просьбы. Это Марк старался — хотел урегулировать конфликт, вспыхнувший между нашими командами, хотел показать, что на ринге нет места ничему, кроме здоровой спортивной злости.

— Мужики, руки пожмите, нам разборки здесь не нужны.

Однако жать руку этому животному я не собирался. Кабан руку протянул, но та так и осталась висеть в воздухе.

— В жопу себе руку засунь, — процедил я, глядя прямо в глаза соперника.

Я видел, как гримаса ярости исказила лицо Кабана.

— Положу тебя на койку рядом с твоим дружком, — зашипел он, начав тыкать в меня пальцем.

Я никак не отреагировал.