Остановившись около его стола, не села, а перегнулась через столешницу, плюхая пачку документов ему под нос, и не спеша разгибаться.

— Если вы, Вера Павловна, продолжите в том же духе, — его взгляд, конечно же, застрял в моём декольте, — я решу, что вам от меня нужно кое-что еще, помимо подписи на принесенных документах.

— Всё может быть. А в этом случае ваши принципы не пострадают?

— Я, Вера Павловна, человек совершенно беспринципный в данном вопросе.

— Это не новость.

— Подойдите ближе, пожалуйста.

Я подошла вплотную к его креслу и встала между раздвинутых коленей Смолина. Подняв руки, он положил ладони мне на бедра и неожиданно уткнулся носом в живот.

— Чего ты хочешь? — Голос прозвучал глухо, кожу через тонкую ткань обдало теплом его дыхания.

— Уйти пораньше, — решилась я и почувствовала, как он сильнее стиснул пальцы на моих бедрах.

— Куда?

— Домой.

— Зачем?

— Помочь маме.

— Ну да, ну да. У тебя одна отговорка, — уставшим голосом произнёс он.

— Но это правда. Разве ты не помогаешь своей?

— Лучше не напоминай. — Он тяжело вздохнул, вновь согревая мою кожу.

Положив руки ему на плечи, я начала перебирать отросшие пряди над воротом рубашки.

— Мне как раз нужно заняться выселением своей матери с собственной жилплощади, где она явно решила окопаться надолго.

— Все настолько серьёзно?

— Хм... Ты сейчас просто не узнаешь мою квартиру. Всё кругом завалено розовым барахлом. Подушки, пледы, коврики — всё розовое. Повсюду стоят серебряные и золотые херувимы, оберегающие нас от вездесущих духов зла, призывающие любовь и счастье. На каждом углу дымятся благовония, окуривающие всю квартиру. По утрам для призыва внутренний силы, по вечерам — для расслабления и снятия стресса. Кондиционеры уже не справляются. Мне кажется, я весь пропах этой дрянью. Разве ты не чувствуешь?

— Да вроде нет. А для чего всё это? — Улыбнулась, не смогла удержаться, хотя Смолин злился не на шутку.

— Для создания уютного гнездышка. У нас была договоренность до пятницы. Ночью её подруги, которых она принимала на моей территории, благополучно отчалили, выпив практически весь мой запас коньяка тридцатилетней выдержки. И теперь я наконец-то могу разворошить это «уютное» розовое гнездо, свитое в моей квартире якобы на три дня.

— Твоя мама… — Моё тело вибрировало от еле сдерживаемого смеха. Я с трудом представляла себе жилье Смолина в розовых подушках и херувимах.

— Моя мама — матёрая хищница в шкурке розового зайца с ушами, — вздохнул Олег, — и что-то подсказывает мне, что твоя такая же.

— Нет, ты что! Моя мама точно полная противоположность твоей. Именно поэтому я пока ничего не рассказываю ей о нас. Уверена, что она начнёт переживать, расспрашивать меня во всех подробностях о наших отношениях.