Снова сбежать? Устроить истерику? Если в первый раз ее встретили с пониманием, то теперь она будет тупой блажью. Я только сильнее оттолкну от себя Дамира и приближу его к Анжеле. Это логично. Кем я буду? Сама предложила, а потом сама же устроила припадок? Больше не вариант.

Да и в целом…какие у меня есть возможности?

Они общаются.

Он мне про это не говорил. И флиртовал он не ради меня, а ради себя. Потому что он хочет. А я только истерики закатываю.

Меня снова ждет истерика, когда я приеду домой?

Нет, не ждет. Я буду мудрее. Мне придется сцепить зубы и терпеть. Мне придется…

Так надо.

Господи, так надо. Надо…

Подхожу и сажусь рядом с ним, а потом забираю свой стакан и делаю большой глоток.

- Ты в порядке? - Дамир шепчет мне на ухо, и я пару раз киваю, потом поднимаю глаза на Даню и Настю.

Они не улыбаются. Просто сидят. Даже не смотрят. Даня выводит круги на бедре своей жены, а она, откинувшись на спинку дивана, смотрит в потолок.

Чувствую, что я их утомила, и от этого на душе становится гаже.

Черт…

Поэтому я тихо говорю.

- Не будет, как в прошлый раз.

Даня резко поднимает на меня глаза. Пару мгновений молчит, потом ухмыляется и снова опускает их на свои пальцы.

Я неприятно ежусь.

Небрежный жест. Ленивый. Недоверчивый.

Краснею и снова делаю глоток, отведя взгляд в сторону. Я не знаю, как начать. Я этого не умею. И мне никто как будто помогать не хочет, отчего я злюсь. Сука!

Даня будто чувствует мой ступор, тихо вздыхает, а потом я улавливаю движение.

Нарочито медленно, вкрадчиво, он ползет пальцами по бедру Насти. Выше. Под подол платья, переходит на внутреннюю часть. Настя тихо хихикает, раскрывается. Даня смотрит на меня.

Он смотрит пристально, даже строго.

Он будто говорит: посмей только отвернуться, только попробуй, сука, выкинуть еще один финт. Попробуй. Рискни. Увидишь, что будет.

Я покрываюсь мурашками. Сильнее сжимаю свои руки, ногти до боли входят в ладони, но я не отвожу взгляда. Как в замедленной съемке вижу, как он отодвигает ластовицу ее белых трусиков.

Ха! Белых!

Почти как у девственницы. И что за насмешка? Мы же тут в адовом котле варимся. В похоти, от которой я уже задыхаюсь. Он липнет противными, гадкими щупальцами. Она тянет. Она меня гадит.

Неправильность происходящего снова наваливается на меня тяжелым грузом.

Я не могу смотреть туда. Не могу! И пошевелиться тоже не могу. Поэтому смотрю на Золотова. Как его дыхание учащается, как темнеют глаза. Может быть, это игра воображения и светотени, но я вижу, как его лицо искажается.

Он Боб, но на этот раз я от него не сбегу.

Некуда бежать. Я у стенки. Я здесь одна.

Выдыхаю лишь тогда, когда он поворачивается и грубо целует свою жену. Дергает на себя за ноги. Настя с придыханием съезжает на спину, а Даня наваливается сверху.