Без особо тяжких последствий, впрочем: даже носа никому не разбили. Потолкались, помахали кулаками, пообзывались — да и разошлись.

И тут…

— Опа! — сказал я сам себе, чуть не подпрыгнув на стуле. — Давно не виделись.

В Кривом тупике появились четверо. Во главе компании шел высокий, в белой рубашке и дорогом жилете поверх нее, с маленькой бородкой и бриллиантовой серьгой в ухе. Толстая золотая цепь на шее, такие же браслеты на обеих руках, рукоятка револьвера, торчащего из вышитой серебряной нитью кобуры, была костяной, да еще, насколько мне было видно, золотом отделанной.

С ним шли невысокий плечистый крепыш в лихо сбитой набок шляпе, совсем молодой вертлявый парень в черной рубашке и с двумя револьверами на поясе, висящими спереди рукоятками вбок, и рослый мужик со сломанным носом и ушами, в красном жилете поверх красной же рубашки и с огромным ножом на поясе — это помимо револьвера, разумеется.

— Фома, Фома, ты все же здесь, — прошептал я. — Даже не знаю, кстати ты или нет.

Шулер, бандит и, похоже, пиратский лазутчик, Фома в христианских землях был объявлен вне закона. За его голову, равно как и за головы всех четверых, что шли рядом, была объявлена награда.

Немалая за мертвого и в два раза большая за живого. При иных обстоятельствах я бы уже обдумывал, как ее получить, но сейчас у меня другие задачи. И то, что Фома гуляет по совсем небольшому городу Вольный, их выполнения никак не облегчает, скорее наоборот. И вероятность наткнуться на него не вовремя очень велика. Это же не Москва, в конце концов.

Компания зашла в «Акульи зубы», судя по направлению их движения. Разглядеть даже крыльцо бара из окна не получалось. Выходит, мы с Петром оттуда свалили вовремя.

А вообще надо будет ходить не вдвоем уже, а брать, возможно, еще и братьев Рыбиных, на всякий случай. Потому что встреча с компанией Фомы так просто не кончится, за это я могу поручиться.

Контакт из дома не выходил. Виден мне был все больше забор и самый верх единственного окна, выходившего на эту сторону. Сначала там горел свет, потом он потух, и никакой другой активности заметно не было. Отсидев свою смену, я постучал Байкину в дверь и поменялся с ним комнатами. Он ушел наблюдать, а я завалился в кровать, не раздеваясь. Такую же кровать с пологом в точно такой же комнате.

Хозяин гостиницы не наврал — из нужника неслабо так попахивало: похоже, септики здесь давно чистили. Но уснуть не помешало, устал.

Контакт покинул дом около десяти утра. Никакой другой активности так и не заметили. Ни Байкин, ни я, дежуривший вновь с утра. Контакт вышел, аккуратно затворил за собой калитку, заперев ее еще и на замок, из чего я сделал вывод о том, что места здесь в любое время суток не безопасные, и неторопливо пошел по улице, засунув руки в карманы.

Мы шли следом.