Преподобный с полковником и головой быстро посовещались, затем полковник сказал:

— Мы можем построить временные казармы. Что надо еще?

— Готовьте своих людей. После этого, — я кивнул в сторону города, откуда до сих пор тянуло гарью, — людям будет несложно объяснить, что нужны тренировки, верно? Прикиньте, сколько судов у вас есть, сколько людей вы сможете перевезти."

"— Перевезти мы сможем всех, кого соберем, — сказал голова. — У нас грузовых барков хватит на всех. А кто будет командовать?

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Надо собирать совет и выбирать командующего, я думаю. Это уже не моя забота, мое дело собрать людей. А дело людей — проявить достаточно сообразительности для того, чтобы понять простые факты: воевать может армия под единым командованием. Командиру надо подчиняться. Если мы не решим проблему Тортуги сейчас, то скоро Тортуга решит проблему с нами на свой вкус.

И, как я сказал, шифровка от брата Иоанна все же пришла. С нею я спустился в трюм, уселся вновь на мешки перед клеткой, в которой коротал время Белый, показал ему текст:

— Вас не казнят. Новое имя, кошелек с деньгами, попутный рейс подальше от старых друзей. И новая жизнь, если сумеете. Но все это после того, как вы нам многое откроете. А мы проверим результаты.

— А гарантии?

— Это и есть гарантии. — Я помахал листочком с шифровкой. — Других не будет. Можете не верить и не соглашаться, тогда добро пожаловать на помост с виселицей.

Он замолчал, кусая нижнюю губу, потом все же сказал:

— Сколько мы будем идти до места?

— Примерно три дня.

— Через два дня я дам вам ответ.

— У меня сейчас обед будет. — Я вытащил из кармана часы и посмотрел время. — Потом надо будет еще кое-что сделать… я буду здесь через два часа. Мы начнем беседовать, или так получится, что вы, воспользовавшись моим доверием, вырветесь из-под стражи и прыгнете за борт в отчаянной попытке спастись. И будете прямо у нас на глазах разорваны акулами. Начиная с ног, постепенно. Приятных размышлений. — Я поднялся на ноги и вышел из грузового трюма.

Вот так. И ты теперь думай, скотина. А то решил, что если я с тобой на «вы», то я и вправду к тебе с уважением? Ошибочка. Я тебя сам первый к рыбам пинком в задницу столкну, с радостью. Просто я понимаю, что если ты заговоришь, то к рыбам вместо тебя одного полетит целая кодла. Я тех двух убитых стариков в комнате не забыл, не думай.

Да, просто бесед у нас не будет дальше, дальше будем писать, писать и писать — каждое слово под подпись. Начиная с автобиографии. У нас еще трое суток впереди? Я за эти трое суток успею из тебя здесь душу вынуть.

Белый заговорил. Я знал, что он заговорит, и даже не потому, что он трус или что-то, — он далеко не трус, это заметно. Но он заботится лично о себе.