На третьем этаже — по высоте примерно соответствовавшем пятому в «хрущевках» — Беатрис распахнула высокую дверь с начищенной медной табличкой с выполненной красивой вязью надписью (Мазур мимоходом к ней присмотрелся, заковыристого здешнего имечка прочитать не успел, но отметил, что под ним стояло «докторас»). Небольшая опрятная комната, явно приемная — несколько мягких стульев вдоль стен, столик с журналами. Беатрис скрылась за соседней дверью, довольно быстро вернулась и энергично сказала:

— Ну вот, все отлично для вас складывается. Ни единого пациента, так что доктор вами сразу займется. Куртку и фотоаппарат, пожалуй, лучше оставить здесь. — Она кивнула на старомодную высокую вешалку. — Я пойду с вами, буду переводить. Доктор — хороший специалист, но английского не знает, а местного, наверняка, не знаете вы…

— Да уж откуда мне… — искренне сказал Мазур.

— Вообще-то, если вы знаете немецкий, можете обойтись без меня. Вот немецкий доктор знает в совершенстве, он наполовину немец.

— Увы… — сказал Мазур. — До сих пор как-то одним английским обходился, куда бы ни забрасывало. Вообще…

— Не будем болтать, пойдемте. Кровь все еще течет.

Мазур оглянулся на вешалку:

— У меня там паспорт в кармане куртки…

— Да никуда он не денется, — сказала Беатрис, нетерпеливо притопывая каблучком фасонного низкого сапожка. — Питер все равно будет нас здесь ждать… Кстати, это Питер, а я — Беатрис.

— А я — Джон.

— Вот и познакомились. Ну, идемте наконец!

Мазур оказался в обширном, белоснежном кабинете, где, кроме кушетки, имелось еще с полдюжины медицинских причиндалов, которые он тут же опознал все до единого — после стольких-то медкомиссий и врачебных осмотров… Аппаратура современная, импортная, дело поставлено на широкую ногу, надо понимать.

Его встретили белокурая куколка в коротком белом халатике и врач, смотревшийся довольно импозантно: явно за семьдесят, но спину держит прямо, словно старый строевик, седая шевелюра красиво уложена, морщин меньше, чем можно ожидать в такие годы. Крепкий старикан.

По указанию врача, переведенному Беатрис, Мазур снял кроссовки и лег на широкую, покрытую белой клеенкой кушетку. Доктор и подкатившая столик медсестра принялись над ним трудиться, в первую очередь снимая влажными тампонами с лица подсыхающую кровь. Смирнехонько лежавший Мазур тем временем думал, весьма даже не исключено, что оставшийся в приемной Питер сейчас листает его паспорт — профессионального любопытства ради, чтобы уточнить, с кем свела судьба. Очень может быть, Лаврик так и поступил бы — рефлексы… Ну и наплевать. Заверяли ведь, что паспорт надежный.