— И с вашей стороны очень некрасиво так обойтись со мной. Откровенно говоря, я… я просто шокирована тем, что вы собираетесь нарушить данное мне слово.

У Эверли был такой вид, будто его нацепили на все три зубца вилки, когда Элизабет обратила на него всю мощь своей обворожительной улыбки и манящих зеленых глаз.

Хриплым голосом он отрывисто бросил:

— На рассвете я получу удовлетворение от этого грубияна, после чего буду вашим кавалером на прогулке.

— На рассвете? — повторила Элизабет с притворным неудовольствием. — Но вы не выспитесь и будете слишком утомлены, чтобы поддерживать веселую компанию.

И кроме того, дуэль не состоится, если мистер Торнтон не захочет вызвать вас, а я уверена, что он этого не сделает, потому что… — она повернулась к Яну Торнтону и выразительно закончила: — потому что он не может оказаться настолько бесчувственным, чтобы лишить меня завтра вашей компании!

Не дав Яну возможности возразить, она повернулась к остальным присутствующим и громко объявила:

— Итак, все объяснилось. Никто не передергивал карт, и никто не будет стреляться.

За ее усилия решительно все мужчины в комнате наградили Элизабет сердитыми осуждающими взглядами, за исключением, пожалуй, только двух: герцога Хаммондского, который, казалось, пытался решить для себя, то ли она полная идиотка, то ли прирожденный дипломат, и Яна, который смотрел на нее с холодным загадочным выражением лица и будто ждал, какой номер она выкинет дальше.

Видя, что никто не собирается ей помогать, Элизабет поняла, что и завершать инцидент ей придется самостоятельно."

"— Лорд Эверли, кажется, там заиграли вальс, я как раз вам его обещала.

В глубине комнаты послышался грубый мужской хохот, и лорд Эверли, ошибочно приняв его на свой счет, стал ярко-пунцовым.

Метнув на Элизабет негодующий, презрительный взгляд, он круто развернулся и вышел из комнаты. Элизабет осталась стоять, испытывая и неловкость, и облегчение. Лорд Ховард к этому времени уже оправился от пережитого шока и спокойно предложил ей руку.

— Позвольте мне заменить лорда Эверли, — сказал он. Элизабет не позволила себе расслабиться до тех пор, пока они не вышли в бальную залу, но и там ей пришлось прилагать неимоверные усилия, чтобы устоять на трясущихся ногах.

— Вы недавно в городе, — мягко сказал лорд Ховард, — и, надеюсь, не обидитесь на меня, если я скажу, что ваш поступок — я имею в виду вмешательство в чисто мужское дело — сильно повредит вам в глазах света.

— Я знаю, — со вздохом призналась Элизабет. — По крайней мере теперь. В тот момент мне некогда было об этом подумать.

— Мой кузен — человек умный и понимающий, — так же мягко продолжил лорд Ховард, — и я постараюсь, чтобы он услышал об этом сначала от меня, а уж потом от других.