Это больно задело Элизабет, она надеялась, что он будет вести себя как мужчина, который, может быть, и не чувствует расположения к своей жене, но и к другим женщинам тоже равнодушен.

Алекс была возмущена.

— Он решил бороться с тобой твоим же оружием! — воскликнула она, когда они с Элизабет вернулись с бала. — Он не должен был так себя вести. Он должен был почувствовать ревность и прибежать к тебе! Возможно, он и ревновал, — сказала она в утешение, — и именно поэтому решил заставить ревновать и тебя.

Элизабет печально улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Когда-то Ян сказал мне, что всегда умел поставить себя на место противника. Он просто показал мне, что прекрасно понимает, почему я флиртую с

Шеффилдом, и дал понять, чтобы я не беспокоилась на этот счет впредь. Он действительно хочет вычеркнуть меня, понимаешь. Не думай, что это просто желание немного помучить, прежде чем простить.

— Ты правда думаешь, что он хочет вычеркнуть тебя из своей жизни навсегда? — беспомощно спросила Александра и, сев рядом с Элизабет на диван, обняла подругу за плечи.

— Я уверена в этом.

— Тогда что ты намерена делать?

— Что придется — все, что смогу придумать. До тех пор, пока он будет видеть меня везде, куда бы ни пошел, он не сможет полностью выбросить меня из головы. И это даст мне шанс на победу.

Доказательство того, что она ошибалась, не замедлило появиться. Примерно через месяц после суда Бентнер постучал в дверь гостиной, где сидели Элизабет и

Александра.

— К вам пришел мистер Лэримор, — сообщил он, поскольку знал адвоката Яна в лицо. — Он говорит, что должен вручить вам какие-то бумаги, и обязательно лично в руки.

Элизабет побледнела.

— Он сказал, что это за бумаги?

— Он отказывался говорить, но я сказал ему, что не стану отвлекать вас, если не смогу объяснить причину такой необходимости.

— И что же это за бумаги? — без нужды повторила вопрос Элизабет, уже зная ответ на него.

Бентнер отвел глаза, и лицо его сморщилось от огорчения.

— Он сказал, что это документы, имеющие отношение к разводу. Все закружилось перед глазами Элизабет, когда она попыталась встать.

— Боюсь, что начинаю ненавидеть этого человека, — воскликнула Александра, поддерживая подругу и с трудом сохраняя самообладание. — Даже Джордан начинает злиться на него за то, что он так затянул вашу ссору.

Сейчас Элизабет не воспринимала никаких утешений, боль была так велика, что она утратила способность испытывать еще какие-либо чувства. Она отвела от себя руки Александры и посмотрела на Бентнера. Если она сейчас примет эти документы, отсрочить развод будет уже невозможно, но зато прекратится эта мучительная неизвестность. По крайней мере это облегчит на время постоянную тупую боль, от которой ей некуда было деться.