Холодные янтарные глаза вдруг потеплели, теперь в них появилось сочувствие, и в его низком голосе прозвучало добродушие, когда он сказал:

— Наверное, вовсю развлекаетесь?

— Да, развлекаемся, — ответила она со вздохом облегчения оттого, что он наконец принял некоторое участие в беседе. — Мисс Грэнджер очень хорошенькая, хотя вы вряд ли могли заметить это с такого расстояния, — исключительно хорошенькая, и у нее самые приятные манеры, какие только можно представить. У нее множество поклонников.

— Воображаю… и все титулованные?

Все еще думая, что он переживает из-за утраченного герцогства, Элизабет прикусила губу и кивнула, чувствуя себя в высшей степени неловко.

— Боюсь, что так, — горестно признала она и, к своему крайнему удивлению, вдруг увидела, что он улыбается — медленная, дразнящая улыбка пробежала по его лицу, изменив его черты настолько, что сердце гулко бухнуло у нее в груди и она неожиданно вскочила на ноги.

— Мисс Джемисон тоже красивая девушка. — Элизабет вернулась к обсуждению подруг как к наиболее безопасной теме.

— И много претендентов на ее руку?

Элизабет наконец сообразила, что он смеется, и его непочтительное отношение к вопросу, который для всех представлял такую большую важность, вызвал у нее непроизвольный смех облегчения.

— По самым достоверным источникам, — ответила она ему в тон, — число ее поклонников исчисляется рекордными цифрами.

Улыбаясь ему, она увидела, что в его глазах тоже заиграл смех, и вдруг ее нервозность и напряженность куда-то исчезли. У Элизабет вдруг возникло необъяснимое ощущение, будто они с ним старые друзья и обмениваются мнениями о каком-то предмете, к которому оба относятся одинаково непочтительно, только он высказывает это открыто, а она пытается завуалировать свое отношение.

— А как насчет вас?

— Что насчет меня?

— Сколько предложений получили вы?

В ответ Элизабет только засмеялась и покачала головой. С гордостью рассказывать о достижениях подруг было еще приемлемо, но хвастаться собственными выходило за всякие рамки приличий, и ему, без сомнения, было это известно.

— А вот об этом вы не должны были спрашивать, — с притворной строгостью упрекнула она его.

— Приношу свои извинения, — он насмешливо поклонился, в уголках его рта по — прежнему играла улыбка.

Сад уже полностью погрузился в темноту. Элизабет понимала, что давно пора идти в дом, и все-таки медлила, почему-то ей не хотелось покидать укромную интимность сада. Сложив руки за спиной, она стала смотреть на звезды, которые только что появились на ночном небосклоне и тускло мерцали.