Я просто очень разозлился, что она, несмотря на мой запрет, посмела явиться сюда, да еще набралась наглости разлечься посредине ковра и уснуть. Я пытался ее разбудить. Понимаешь, я разговаривал с ней, потом тряс ее за плечи, потом ударил по щеке. Но она не просыпалась, и голова у нее болталась, как у куклы. В общем, в какой-то момент я осознал, что ее убили. Осознал и позвонил тебе.

– Конечно, что еще делать в такой ситуации. – Вера пожала плечами. – Меня уже даже не удивляет, что при возникновении любой проблемы вы вспоминаете именно мой номер.

– Ты сердишься, что я тебя втянул в грязную историю? – Пожалуй, в голосе шефа появились человеческие нотки, и Вера голову бы дала на отсечение, что знает, как они называются. Любопытство. Павлу Молчанскому была любопытна ее реакция на то, что он вытащил ее на место преступления.

– Нет, – пожала плечами она. – Павел Александрович, мне нужно посмотреть самой.

Она зашла за перегородку, разделяющую их рабочие места, снова щелкнула выключателем. Яркий свет залил кабинет, большой, с окном во всю стену, удобный, очень элегантный кабинет с огромным столом, заваленным бумагами. Гигантский, очень мощный компьютер, сейчас выключенный, был на месте, и вся остальная техника и мебель тоже. Кабинет выглядел совершенно как обычно, если бы посередине него, на пушистом бежевом ковре, который Молчанский по какой-то своей очередной прихоти припер в прошлом году из Турции, не лежала Катя, любовница Павла Молчанского, еще сегодня утром выгнанная им прочь, а сейчас совершенно мертвая. Почему-то это Вере стало ясно с первого взгляда, хотя никогда раньше ей не приходилось видеть покойников. Наверное, из-за жуткой багрово-красной полосы, которая тянулась вокруг тоненькой изящной шеи девушки.

На всякий случай Вера подошла, присела на корточки, взяла руку, уже холодную, или ей так показалось, попыталась нащупать пульс. Пульса, разумеется, не было, как и жизни в белом, каком-то опрокинутом лице. Рядом кто-то запыхтел, засопел в ухо. Молчанский.

– Ну что? – зачем-то спросил он. – Что делать-то будем?

– А какие варианты? – чуть резче, чем ей бы хотелось, спросила Вера.

– Полицию вызывать. – Голос шефа звучал обреченно.

– И на том спасибо. А то я уж подумала, что вы предложите сейчас завернуть тело в ковер и вывезти в лес.

– А ты бы согласилась? – В его голосе опять мелькнуло любопытство, немного неуместное, но показывающее, что даже после всех неприятностей Павел Молчанский все-таки остается собой. Пусть даже и будучи не в себе.

– Нет, не согласилась бы. Носить вам передачи и организовывать самую лучшую камеру во всем следственном изоляторе меня устраивает больше, чем сидеть в камере соседней.