У него сын в больнице и дома неприятности. Так что приедет, как разберется.

– Наркотики – страшное зло, – покачала головой Ирина Геннадьевна, заметила Верин внимательный взгляд, осеклась. – Верочка, ты не подумай чего плохого. У меня племянница в детской больнице работает, вечером рассказала, что к ним мальчик поступил, Костя Молчанский, ну я и поняла.

– Я надеюсь, с другими членами коллектива вы не поделились своим пониманием? – холодно осведомилась Вера.

Больше всего на свете она ненавидела сплетни и досужие разговоры. Беда, попадая на чужие равнодушные языки, мельчала, стиралась, как затертая множеством рук монета, становилась отчего-то постыдной, превращалась в обнаженную гулящую девку, выставленную на жадное осуждение любопытной толпы.

– Ну что ты, Верочка! – Бухгалтерша смотрела заискивающе. – Конечно, нет! Что же я, не человек?

– В том-то и дело, что у нас теперь не поймешь, кто кому человек, а кто гиена, – вздохнула Вера. – Мне вот все покоя не дает, кто мог по нашей внутренней базе сообщения разослать. А главное – зачем? Ладно, Ирина Геннадьевна, давайте ближе к делу. Вы почему мне вчера не сказали, что к нам налоговая собралась? Я об этом от Гололобова узнала, а вы мне ни словечком не обмолвились.

Бухгалтерша удивилась так сильно, что у нее даже очки съехали на самый кончик носа. Всколыхнулась пышная грудь, зашелестела из-под стола тафтовая юбка.

– Верочка, так не боимся мы никаких проверок, тебе ли не знать? – задушевно сказала она. – У нас же все чисто и легально! Ну придет проверка, ну просидят они тут неделю. Поносят мои девочки им папки. И все. Попрощаемся до следующего раза. Мне и в голову не пришло тебе говорить, не заслуживает это внимания!

– А Гололобов чего так нервничает? Аж волосы на себе рвет?

Бухгалтерша удивилась еще сильнее.

– Вот уж не знаю. Но он в последние дни вообще какой-то нервный. Вчера с обеда как ушел, так долго не было, а потом приехал, глаза дикие, руки трясутся, я аж испугалась, что и этот в запой ушел. Думаю, увольняться пора, пропадет контора с таким руководством. Я ведь знаю, жизнь прожила. Как кто на дно стакана смотреть начинает, так все. Пиши пропало.

– Ирина Геннадьевна. – В голосе Веры снова появился тот знакомый сотрудникам металл, которого все в «М-софте» боялись. – Не надо хоронить фирму и записывать ее руководителей в алкоголики, хорошо? Вы точно уверены, что с проверкой неприятностей не будет?

– Так откуда им взяться-то, Верочка? – Бухгалтерша молитвенно сложила руки. – У нас же все совершенно прозрачно.

– Ну, значит, проблемой меньше, – сказала Вера, даже не подозревая, как сильно она в этот момент ошибается.

До конца дня она разбирала документы и разруливала локальные проблемы, то и дело вспыхивающие в разных концах офиса.