— Конечно же, ты ничего не скажешь. Ты же говорил…

— Я знаю, что я говорил, — прошипел он. — Ну, сколько?

Она взглянула в его сторону, делая вид, что удивлена его тоном.

— Только один.

В его глазах мелькнули злость и сожаление, тело напряглось, как будто он почувствовал физическую боль.

— Ты была неравнодушна к нему?

— Я думала, что люблю его, — весело сказала Лорен.

— Хорошо. Давай забудем про него, — закончил он мучительный разговор.

Наконец заметив, как она мучается с бутылкой, Ник подошел, чтобы помочь.

— Ты сможешь забыть о нем? — спросила Лорен, восхищаясь ловкостью, с которой он вынул пробку.

— Смогу… Через некоторое время.

— Что значит через некоторое время? Ты же говорил, что нет ничего предосудительного в том, что женщина удовлетворяет свои биологические…

— Я знаю, что я говорил, черт возьми?

— Тогда почему ты такой сердитый? Ты же не лгал мне тогда?

— Я не лгал, — сказал он, ставя бутылку и доставая бокал. — Я действительно так думал.

— Почему?

— Потому что это было удобно. Тогда я не любил тебя.

В этот момент Лорен любила его как никогда.

— Хочешь, я расскажу тебе о нем?

— Нет, — холодно ответил Ник. Ее глаза блеснули, и она предусмотрительно отступила на шаг.

— Ты одобришь мой выбор. Он был высокий, темноволосый и красивый, как ты. Очень элегантный, изысканный и опытный. Он сломил мое сопротивление за два дня, и…

— Прекрати, черт возьми! — разъяренно выкрикнул Ник.

— Его зовут Джон.

Ник повернулся к ней спиной:

— Я не хочу этого слышать!

— Джон Николае Синклер, — пояснила Лорен."

"Ник почувствовал такое облегчение, что даже не знал, что ему делать.

Он обернулся. Лорен стояла посреди комнаты — ангел в соблазнительном черном бархате, юная красавица с невыразимой грацией и изяществом в каждой линии тела. В ней были та гордость и вера в себя, которые удерживали страстных юношей и мужчин от развязности.

Она любила его.

Он мог сделать ее любовницей или женой. В глубине сердца он знал, что она может быть только его невестой, что-либо меньшее унизит ее. Это красивое тело предлагалось только ему. Он не мог принять этот подарок и ее любовь, а взамен предложить ей что-то непонятное, называемое многозначительно «отношениями».

Она была молода, но достаточно мудра, чтобы не играть с его жизнью. Она также была упорной, смелой, с сильным характером, что он понял за последние несколько недель.

Он молча посмотрел на нее, затем глубоко вздохнул.

— Лорен, — начал он, — я хочу иметь четырех косоглазых голубоглазых дочерей в очках в роговой оправе на вздернутых носиках. Я буду очень рад медового цвета волосам.