Шубина слышала слова, но смысл их не доходил до ее сознания: в мозг, в сердце стучала свалившаяся на нее радостная весть: сын!! Нашелся!! А может быть, все это лишь призрачная надежда, и человек этот чужой, не Алеша...

Надежда Арсентьевна поднялась со стула, и побелевшими губами спросила:

— Где же он?

— Товарищ Михайлов!— позвал Васин.— Проводите сюда задержанного.

Шубина остановилась и замерла посреди комнаты, устремив взгляд на дверь."

"Он вошел, остановился. Посмотрел на женщину ничего не выражающим взглядом. А она пристально всматривалась в его лицо. Затем подошла, отвернула сзади воротник его рубашки и воскликнула:

— Ой, сыночек мой! Алешенька!— и медленно стала оседать на пол.

Шубин присел возле, пытался поднять:

— Мама, мамочка моя!..

Женщину бережно подняли, положили на деревянную лавку. В комнату вошел санитар, достал кусочек ваты и, смочив тампон в нашатырном спирте, поднес его к носу Шубиной, потер виски. Она открыла глаза, посмотрела по сторонам. Михайлов подал ей кружку, она сделала два-три глотка, вздохнула:

— Сынок, Алешенька! Вот где нашла я тебя...

Он опустился у лавки, положил ей голову на колени и замолк. Плечи Шубина вздрагивали.

По распоряжению Васина, мать и сына поместили в отдельную комнату, разрешили до утра побыть вместе. Как доложил утром следователь, они почти до рассвета проговорили. Как и следовало ожидать, Алексей, хоть и поведал многое о своей жизни, но больше расспрашивал мать. Об основном — о цели прихода из-за линии фронта, о работе в полиции, своей принадлежности к немецкой разведке — вообще не упоминал. Об отце рассказывал неохотно, с обидой в голосе.

Надежда Арсентьевна своим материнским сердцем чувствовала, что не случайно сын так скуп на слова, даже с нею. Конечно, не только к ней немцы и ее бывший муж, теперь тоже немецкий офицер,— послали его. Родного сына втравить в такое дело... Сам волк и его волком сделал. Вот он рядом, ее кровинушка. Тоже рад встрече...

«Что же теперь будет со мной?—думала Шубина.— Арестуют? За что? За то, что муж — немецкий офицер и сын неизвестно кто? Так она в том не виновата, так жизнь сложилась. Родителю, покойному Арсентию Пантелеевичу, приглянулся Федор, и знать других он не желал. Как же: подофицер, юнкерское закончил, из семьи богатого торговца. Будущий сват тысячами пудов хлеба ворочал, на реке свои баржи имел, голытьбу всей округи в руках держал за долги. Сам Нилин — наказной атаман. Как не породниться. Вот и вышла. И что? В семнадцатом от красных бежали, а в двадцатом его совсем из России выгнали. И разметала судьба всех по свету, поломалась жизнь непутевая. И все эти годы она вроде как и не жила, а существовала. Все чего-то ждала, а чего — и сама не знала. Так и старость подкралась. А сейчас эта война... Сын нашелся.