— Ты, боярин, своим холопам, что без луков, вели все же за реку отойти. Пусть обедом озаботятся, да за вещами нашими приглядывают. Мало ли что? Здесь от них проку все равно никакого. А там пригодятся, коли бежать отсель придется. Пусть следят, чтобы оружие наготове держалось.

В далекой Рязани загрохотали пушки, и в этот раз надолго. Защитники дальнего брода успели и отдохнуть, и пообедать, и снова отдохнуть, а стрельба, то слегка затихая, то учащаясь, снова продолжалась и продолжалась чуть не до самого вечера. Незадолго до сумерек две сотни татар попытались приблизиться к их гуляй-городу, но, потеряв несколько лошадей и расстреляв колчаны — ушли к своему лагерю.

— Держится город, — сделал вывод Зверев. — Кабы Рязань пала, им бы сейчас было не до нас. И другие броды тоже, похоже, устояли. Советую на рассвете всем переодеться в чистое. Осталось только одно место в обороне, которое басурмане не проверили на прочность. И никакие костры нам тут уже не помогут. Илья, утром все пищали еще раз проверь, а то как бы не отсырели на росе. Две свечи зажженных на том берегу оставь, дабы огня после отступления не искать.

И холопам боярина Лавли укажи, где они стоят, чтобы нас предупредили. А потом… Ну, ты свое место знаешь. Девять пищалей с дробью оставляем за бродом, три берем с собой. Мне, Полелю и Пахому. И да поможет нам Бог.

Татары появились перед гуляй-городом дальнего брода часа через два после рассвета. Видать, изволили поначалу позавтракать, помолиться со всем тщанием и уж потом подняться в стремя. Поначалу они гарцевали на удалении в полверсты, лишь изредка пуская одиночные стрелы. Андрей, Пахом и боярин Лавля так же редко отвечали — прочим лучникам сил выстрелить на такую дистанцию не хватало.

Однако к врагу подходили все новые и новые сотни. Когда татар собралось около полутора тысячи, они разделились на отряды примерно по пять сотен, разъехались — и вдруг все разом ринулись на гуляй-город со всех сторон.

— Боже, мы погибли… — только и выдохнул боярин Афанасий, споро опустошая колчан в бойницу своего щита.

И это было истинной правдой: при раскладе в два лука против пятисот всадников ни единого шанса удержаться у защитников брода не было.

— Не дрейфь! — в голос заорал Зверев. — Стрелы кончатся, на тот берег беги!

Он тоже работал луком со всей возможной скоростью. Белые штрихи один за другим чиркали воздух в направлении темной конной массы и неизменно впивались то в лошадиную грудь, а то и во всадника. Несколько лошадей он даже сбил-таки с ног и наверняка застрелил не меньше трех татар. Внезапно правая рука схватила воздух: колчан полностью опустел.

— Пахом, Полель, пищали! — крикнул он, бросая лук под основание щита.