— Зря их, что ли, предупреждали?

— Может, и смерды, — согласился Зверев. — Может, и к Рязани. Может, и прикрыть их от татей близких? Татары, подозреваю, совсем недалече уже.

— Коли обоз, то едут медленно, — сказал стрелец. — После дневки нагоним без труда.

— Да? — покосился на него князь. — А ну, мужики, фитили у пищалей запалите! Глянем давайте, что это за путники такие в наших краях?

Он первым достал фитильницу, раздул пеньковый жгутик, перенес огонь к зажиму пищального замка, а потом пнул пятками бока лошади:

— Н-но, родимая!

Дозор перешел на широкую рысь — не самую быструю, но и скакунов сильно не утомляющую.

— Тоже заметили, — сказал остроглазый Полель. — Тоже навстречу скачут. Толпа, однако, изрядная.

Кованые конские копыта стремительно втаптывали траву в землю, птицы и кузнечики смолкли, почуяв неладное, и даже запахи куда-то пропали — Андрей их больше уже не замечал. Скачущий навстречу отряд увеличился в размерах, и теперь было ясно, что это и вправду татарский передовой разъезд: полсотни легких копейщиков, что должны истреблять замеченные русские дозоры, редко превышающие числом пять всадников.

— Над ушами лошадиными цельтесь! — крикнул холопам князь. — Над самыми ушами!

Полверсты — татары сбились плотной массой, стремя к стремени, опустили копья. Холопы тоже подтянулись ближе друг к другу, но мчались на врага одной широкой цепью.

Четверть версты — скакунам передалась нервозность всадников, и даже без понукания они начали разгоняться все быстрее и быстрее.

Двести саженей…"

"— Над ушами! — снова крикнул Зверев, бросая поводья, подхватил двумя руками пудовую пищаль, направляя на разбойников.

Сто саженей…

— Огонь! — Он нажал на спуск.

Прижимная планка поднялась, вместо нее на полку упал тлеющий фитиль. Порох с легким шипением превратился в белое облачко.

Семь десятков сажен…

Вправо от фитиля из запального отверстия вытянулась длинная и тонкая огненная игла.

Полста…

Пищаль наконец-то оглушительно жахнула дымом и едва не оборвала руки, выплевывая вперед пучок из двенадцати свинцовых шариков диаметром с мизинец. На таком расстоянии они успели разлететься в конус не меньше сажени шириной. Промчавшись через дымное облако, Андрей увидел, как выплеснулся кровавый фонтанчик из головы одной лошади, появилась алая полоса на шее соседней, как у всадников на этих скакунах дрогнули халаты от свинцовых ударов по груди и животам, как пролетевшие между ними остальные картечины ровной прямой линией пропечатались на переносице, шее, груди, на голове татарина, шедшего во втором ряду, и шее его лошади.

В тот же миг оглушительно жахнули остальные пищали припозднившихся на секунду холопов — и оба передних ряда басурманского отряда закувыркались, изрешеченные смертоносным ливнем.