Разбойник успел прикрыться от бердыша копьем, но вынырнувший рядом опричник Василий Сиделин саблей с замаха начисто срубил ему руку и добил ударом в горло. Татары с той стороны от невольников попытались достать их пиками, но тут вдруг полон дружно взвыл и рванул к лесу, перепугав потерявших всадников коней и опрокинув своих освободителей. Радостные татары кинулись добивать бояр — Сиделин охнул из-за пробитой копьем груди, Андрей же прикрылся широким лезвием бердыша, а когда его татарин отвел копье для нового удара, мощным взмахом подрубил ноги его коню, тут же откатившись в сторону.

Копье вонзилось в пыль, разбойник повалился в сторону. Второй попытался наколоть его пикой, но тут подсобил Изольд, оказавшийся с другой стороны — достал басурманина в спину. Дальше по дороге истошно кричали и плакали в голос посаженные в телеги дети, выли и дергались невольники, запутавшиеся на своей длинной веревке в густом лесу, грозно ревел спешенный татарин, рубясь на саблях с Полелем, громко орали крымчаки, скача из головы обоза мимо телег на подмогу. Причем басурман скакало немало.

— Уходим! — Князь взмахнул бердышом, начисто снося голову повернувшегося спиной врага, нырнул вместе с холопами и еще тремя боярами из полусотни обратно под кроны, и они все вместе принялись лихорадочно рубить спутавшую пленников веревку.

Татарские всадники крутились на дороге — переплетение ветвей было изрядной неприятностью и для них. Один попытался, пригнувшись, въехать в лес — но Андрей тут же осадил его, съездив бердышом по голове скакуна. Сам бандит, увы, уцелел: прежде чем умереть, шарахнувшийся от боли назад конь выбросил его на спасительную открытую дорогу"

"Крымчаки что-то заорали на своем наречии, поскакали вперед.

Загрохотали телеги, вопли детей стали удаляться. Бояре выбежали на дорогу, попытались догнать — но пешим конных не опередить. Они повернули обратно, торопясь к месту главной схватки, но когда поспели, все было уже кончено: ратники добивали последних татар.

— Они детей увезли! — крикнул Андрей, указывая на дорогу. Два десятка всадников сорвались в погоню.

Князь хотел было добежать до своего скакуна и тоже мчаться следом — но увидев, сколько на дороге мучается раненых, остался.

Здесь от него пользы было намного больше. Наскоро осмотрев повреждения, он отправил Полеля и Изольда сдирать с веток кору для лубков, сам полез по сумкам в поисках мха и чистых тряпок для перевязки.

Покалеченных рук оказалось восемь: шесть открытых прорубов с повреждением кости, два закрытых перелома, полученных то ли при падении, то ли от удара ратовищем. Кровь князь по мере возможности попытался остановить сухим болотным мхом — который, как известно, еще и хороший антисептик.