В сознании людей их жизни, наверно, соединились, а потому в газетах и журналах стали писать, будто они учились в одной школе, но на самом деле это полная чепуха. Рэб учился в Данди. А в одной с Грегором школе училась я. В школе, а потом в университете.

Ага, значит, даже лучшие репортеры Шотландии не всегда докапываются до истины. Ребус взял фарфоровую чашечку с блюдцем и благодарно кивнул.

— Я тогда была, конечно, Кэтрин Гау. С Рэбом я познакомилась позже, когда он уже работал на телевидении. Он играл в какой-то пьесе в Эдинбурге. И я после спектакля столкнулась с ним в баре. — Она рассеянно помешивала чай. — Потом я стала Кэт Киннаул, женой Рэба Киннаула. Больше меня почти никто не называет Гаук.[15]

— Гаук? — Ребусу показалось, что он ослышался.

Она подняла на него глаза:

— Мое школьное прозвище. У нас у всех были прозвища. Грегор у нас был Разорёха…

— А Рональд Стил — Сьюи.

Она перестала помешивать сахар и посмотрела на него так, будто только что увидела.

— Верно. Но откуда…

— Так называется его магазин, — объяснил Ребус, что отвечало действительности.

— Ах да, — сказала она. — Так насчет этих книг…

Три вопроса не давали покоя Ребусу. Во-первых, оказавшись в доме коллекционера, он ожидал увидеть куда как больше книг. Во-вторых, он был бы не прочь еще поговорить о Грегоре Джеке. В-третьих, у него сложилось впечатление, что Кэт Киннаул принимает то ли наркотики, то ли транквилизаторы. Ее губы чуть-чуть запаздывали с каждым словом, а веки были полуприкрыты. Валиум? Может, даже нитразепам?

— Да, — сказал он, — насчет книг. — Потом оглянулся. Любой актер распознал бы в его жесте фальшь. — Мистера Киннаула сейчас нет дома?

Она улыбнулась:

— Его почти все зовут просто Рэб. Всем кажется, что если они видели его по телевизору, то уже его знают, а если знают, то имеют право называть по имени. Мистер Киннаул… Теперь видно, что вы полицейский. — Она чуть ли не погрозила ему пальчиком, но нет — взяла чашку и стала пить. Чашку из тонкого фарфора она взяла не за неудобную ручку, а за корпус, залпом выпила весь свой чай и вздохнула.

— Что-то жажда мучит с утра, — сказала она. — Извините, о чем мы говорили?

— Вы рассказывали о Грегоре Джеке.

Она удивленно посмотрела на него:

— Неужели?

Ребус кивнул.

— Ах да. Я читала об этом в газетах. Пишут всякие ужасы. О нем и о Лиз.

— О миссис Джек?

— Да, о Лиз.

— Что она собой представляет?

Ему показалось, что Кэт Киннаул вздрогнула. Она медленно встала и поставила пустую чашку на поднос.

— Еще чаю?

Ребус отрицательно покачал головой. Она налила себе молока, положила сахар, много сахара, потом налила чая.

— Сегодня с утра жажда мучит. — Она подошла к окну, держа чашку обеими руками. — Лиз всегда была сама по себе. Ею можно восхищаться.