Она теперь сидела, придерживая голову одной рукой, а другой — упираясь в пол.

— Ну, — не отступал Ребус, — ты и Сьюи — вы ведь виделись? Гаук и Сьюи?

Она улыбнулась бессмысленной улыбкой, как пьяная.

— Гаук и Сьюи, — сказала она, наслаждаясь звуком этих слов. — Гаук и Сьюи.

— Вспомни, Гаук, вспомни тот день, перед тем как ты нашла тело. Помнишь ту среду? Вторую половину дня? Сьюи к тебе приезжал? Приезжал, Гаук? Заглядывал к тебе Сьюи в ту среду?

— В среду? В среду? — Она отрицательно покачала головой. — Бедная Лиззи… Бедная, бедная… — Она подняла руку ладонью вверх. — Дайте мне нож, — сказала она. — Рэб никогда не узнает. Дайте мне нож.

Ребус посмотрел на Холмса.

— Нельзя, Гаук. Это будет убийство.

Она кивнула:

— Да, верно, убийство. — Последнее слово она выговорила очень тщательно, подчеркивая каждую букву, потом повторила его. — Чтобы отрезать ему голову, — сказала она. — И меня посадят рядом с Мэкки.

Она снова улыбнулась. Мысль ей понравилась. А все это время из гостиной доносились имена, произносимые Рэбом Киннаулом…

— …лучшие, самые-самые… хотел бы снова с ним поработать. Профессионализм высшей пробы… и старый добрый Джордж Коул… старая школа… да, старая школа… старая школа…

— Мэкки… — проговорила Кэти Киннаул. — Мэкки… Сьюи… Секстон… Разорёха… Бедный Разорёха… Старая школа.

* * *Некоторые чересчур долго не разрывают школьные узы. Держатся за них, когда их давно пора порвать.

Ребус позвонил Барни Байерсу. Секретарша соединила его.

— Инспектор, — раздался голос Байерса, деловитый и энергичный, — мне от вас никак не отвязаться, да?

— Уж очень легко вас поймать, — сказал Ребус.

Байерс рассмеялся.

— Иначе и быть не может, — сказал он. — В противном случае клиенты меня не смогут найти. Я всегда на связи. Ну, какое обвинение вы припасли на этот раз?

— Я по поводу одного вечера, который вы не так давно провели с Рэбом Киннаулом и Рональдом Стилом…

Байерс подтвердил эту историю во всем, кроме главных подробностей. Ребус напомнил ему, как Киннаул спустился и сообщил о том, что сказала Гейл.

— Я этого не помню, — сказал Байерс. — Я к тому времени уже здорово набрался. Так набрался, что заплатил за всех троих. — Он хохотнул. — Сьюи прибег к своей обычной уловке, сказал, что на мели, а у Рэба к тому времени наличкой осталось всего каких-то десять миллионов. — Снова смешок. — Ну, видите, я цифры никогда не забываю. В особенности если речь идет о деньгах.

— Вы уверены, что не помните рассказа мистера Киннаула о том, что` он услышал от проститутки?

— Заметьте, я не утверждаю, что он ничего не говорил, я просто не помню.

Таким образом, у Ребуса было слово Киннаула против слова Байерса. Единственное, что ему оставалось теперь, — это поговорить со Стилом.