– Это я знаю, – кивнул Виктор Степаныч.

– Ну вот, а сын квартиру-то и продал этому. Месяца два он уже живет.

– Та-ак, – протянул отставник. – Кто же его приложил-то? Видно, стукнули чем-то тяжелым, когда из лифта выходил. Постой-ка, – он обернулся к Иркиному хахалю, который тихо клацал зубами на диване. – Кончай трястись, отвечай нормально. Ты в какое время за сигаретами выходил? Этого еще не было?

После долгого совещания с Иркой выяснилось, что выходил хахаль в четверть одиннадцатого, на площадке никого не было, а лифт вообще ехал вверх. Анна Ивановна со своей стороны сообщила, что вошла в подъезд без двадцати одиннадцать, примерно, конечно.

– А ты что так долго ходил? – спохватился Виктор Степаныч. – И какого черта трясешься?

– М-милиции боюсь, – вздохнул Иркин хахаль. – Сразу все на меня повесят.

– Бывал на зоне уже? – догадался отставник.

– Так по малолетству. Но этого я не трогал, хоть он к Ирке и вязался. Я ему только сказал по-хорошему, чтобы он это дело прекратил.

– М-да. Положение у тебя аховое.

– Да что вы все спрашиваете? – нервно заговорила Ирка. – Вы сами-то когда вниз спускались?

– Я на лифте ехал, – строго сказал Виктор Степаныч, – ровно в 22.00. Значит, так. В 22.15 трупа еще не было, а в 22.40 он уже был. Значит, в течение двадцати пяти минут этот Толик пришел, его стукнули, и он упал. А ты не слышала, когда лифт открылся? – обратился он к Ирке.

– У меня телевизор орал, чтобы в кухне слышно было, – виновато ответила та, – я ужин готовила, отбивные… Ой! – она метнулась на кухню.

– Сгорело все! – раздался ее расстроенный крик.

– Тут человека убили, а ей отбивных жалко! – приструнил Ирку Виктор Степаныч.

Приехала милиция – три человека. Один принялся возиться с трупом, другой фотографировал, а третий, довольно молодой, узкоплечий и в очках, взялся опрашивать свидетелей.

– Моя фамилия Мехреньгин, – представился он, – это река такая – Мехреньга.

Наибольший интерес у него вызвала Анна Ивановна, как человек, первым обнаруживший труп. Виктора Степаныча пока отпустили, сказав, чтобы шел к себе, до него очередь дойдет, когда по квартирам опрашивать будут. Тот удалился, сильно обиженный.

Милиция еще покрутилась на лестничной площадке, звякнула для порядка в две оставшиеся квартиры. Там никто не открыл, потому что в пятнадцатой все семейство в отпуске, как пояснила Ирка, а в восемнадцатой живут две старухи, боятся воров и после девяти никому не откроют, хоть застрелись.

– А если преступление. Вот как сейчас? – Мехреньгин нацелился на Ирку очками.

– Ну, вы же сами видите. Хоть пожар, хоть наводнение, хоть тайфун, хоть цунами!

– Ладно, граждане, – вздохнул капитан, – пройдите в квартиру, дайте санитарам выполнить свою работу.

Милиция уехала, захватив на всякий случай подозрительного Иркиного хахаля.