– Киган опять поджала губы, но потом глянула на Айрис. – Кто это «мы»? Говоришь, ты ехала с кем-то?

– Этти и Тобиас Бексли.

– Где они сейчас?

– За баррикадой, в автомобиле, ждут меня.

– Наверное, вы устали и проголодались. Я пошлю вам завтрак и найду тихую комнату, чтобы вы отдохнули.

Киган направилась к двери, открыла и стала что-то говорить солдату, ожидавшему в коридоре.

Айрис замешкалась и перевела взгляд на письмо Романа, которое Киган еще держала в руке.

– Ступай с рядовым Шефердом. Он отведет тебя в комнату на нижнем этаже, чтобы ты пришла в себя и поела, – сказала Киган, повернувшись к Айрис.

Должно быть, заметив страх в ее глазах, бригадир добавила мягче: – Не волнуйся. Мне нужно переговорить с офицерами, но попозже я приду к тебе, когда отдохнешь.

– Конечно, – прошептала девушка, выдавив улыбку. – Спасибо, бригадир Торрес.

Хотя она испытывала облегчение, что доставила новости вовремя, Айрис было трудно идти за еще одним незнакомцем, оставив письмо Романа – «Сожги мои слова» – на произвол судьбы.

* * *Никто из них не собирался спать больше часа, но после теплой трапезы, состоявшей из яиц и тостов со сливочным маслом, а также напитка из цикория без сахара, но с капелькой сливок, Айрис, Этти и Тобиас уснули.

Им выделили на фабрике внутреннюю комнату без окон, предоставили койки, и темнота казалась бальзамом на душу, пока Айрис не проснулась от далеких звуков скрипки.

Играла красивая, проникновенная мелодия, вызывая ностальгию. Айрис встала с койки и вышла из темной комнаты на звуки музыки.

Пока она шла по коридору, мелодия становилась все громче – казалось, Айрис вот-вот найдет музыканта. Она завернула за угол и чуть не столкнулась с матерью.

Эстер в своем фиолетовом плаще стояла, прислонившись к стене. В ее пальцах тлела сигарета.

– А вот и ты, милая, – радостно сказала она. – Пришла послушать со мной музыку?"

"Айрис встревоженно нахмурилась.

– Кто это играет на скрипке?

– Разве это важно? Слушай, Айрис. Прислушайся к нотам. Скажи, если узнаешь мелодию.

Айрис замолчала. Она слушала скрипку, и мелодия обвивала ее, как согретые солнцем лозы, но она ее не узнавала. Она никогда раньше не слышала эту песню.

– Я не знаю, мама, – призналась она, глядя, как Эстер морщит лоб.

 – И почему ты здесь?

Эстер открыла рот, но у нее пропал голос, а краски начали сливаться. Айрис кольнул страх. Черты матери начали расплываться, а когда Айрис подняла руки, то увидела, что они тоже теряют очертания, распадаясь на сотни звезд.

– Это сон, – выдохнула она. – Почему ты мне являешься, мама?

Пол затрясся и треснул под ее ногами. Айрис чуть не провалилась в расширяющуюся расселину и села, тяжело дыша и моргая в мирной темноте. Она не сразу совладала с собой, но вспомнила, где находится.