Погруженный в свои мысли, Роман направился в кабинет отца.

Он не смог добраться до Айрис. Не смог защитить, когда она больше всего в нем нуждалась. Ни от отца, ни от Дакра. Роман понятия не имел, жива ли она, ранена или мертва.

«Она жива, – твердил он себе сквозь стиснутые зубы. – Будь она мертва, я бы знал».

Дверь в кабинет отца была приоткрыта. Роман распахнул ее пинком, напугав мистера Китта, который расхаживал с сигарой в руке.

– Закрой дверь, – резко сказал отец. Его голубые глаза округлились, когда он разглядел, в каком виде сын. Рвота, кровь. Царапины от ежевики.

 – Что случилось?

Роман молча уставился на мистера Китта. Он чувствовал себя высеченным из камня, измученным годами вины, страха и неосуществленных стремлений. Отныне он решил, что больше не позволит этим эмоциям руководить собой. Прошедшие недели обтесали и раскололи его. Он вылез из своей скорлупы, оборвал прежние нити и теперь удерживал взгляд, пока отец не сдался и не затушил сигару об стол.

– Что за ящики сложены перед беседкой? – резко спросил Роман. – Только не говори, что это опять тот проклятый газ, который изготовил для тебя профессор химии.

Мистер Китт заморгал, ошеломленный его тоном, но быстро пришел в себя и приблизился, чтобы шепнуть:

– Вообще-то нет. Как все прошло?

– Ты о чем, отец?

Мистер Китт глянул за спину сына на открытую дверь. Впервые в жизни Роман видел отца испуганным.

Мистер Китт еще больше понизил голос:

– Он мертв?

Роман подозревал, что его отец играет за обе стороны – и за Дакра, и за «Кладбище». Ну конечно, он же хочет оказаться с победителями, неважно какой ценой. Теперь Роман знал это наверняка.

Мистер Китт увяз слишком глубоко. Он ничего не знал о богах подземного мира, ничего – о жизни на фронте и о ранах, которые оставляют когти войны, а «Кладбище», несмотря на весь энтузиазм, похоже, было крайне неорганизованным.

Они провалили попытку покушения, и теперь за это будет расплачиваться весь город.

– Не знаю, – ответил Роман.

– Что значит не знаешь? Сработала бомба или нет?

– Сработала, но твой человек утащил меня, не дав увидеть последствия.

Мистер Китт снова начал расхаживать по комнате. Но теперь он выглядел уверенным, как будто, зная о состоявшемся взрыве, можно делать следующий шаг.

– Мы должны…

Его перебил холодный сквозняк.

Стены задрожали. Люстра зазвенела. Паркет застонал под парой тяжелых ног.

Роман знал этот звук, это ощущение. Его отец замер, как будто тоже это узнал. В ужасе они прислушивались. Дверь гостиной хлопнула.

– Лезь под стол, – прошептал мистер Китт, больно хватая сына за руку. – Спрячься там. Не выходи, пока я не скажу.

Роман выдернул руку, но страх отца был заразительным. Ужас комом подкатил к горлу.

– Я не могу здесь прятаться. Слишком поздно.

– Делай как я говорю, сынок.