– Да, но это еще не всё. Этот монарх присматривал за могилами богов. Столетия назад он похоронил Дакра, Мира, Альву, Луза и Энву. В мифе, который вырезали из нашей истории, говорилось, что он вдохновил на создание этой колыбельной, усыпляющей богов. С тех пор появилось множество вариаций мелодии, но сила нот сохранялась, даже если многие о ней забыли.

Айрис задумалась над услышанным. Мир за окнами кафе начал темнеть. Надвигалась гроза. По окнам побежали струи дождя, а здания вдали озарились вспышками молний.

– Вряд ли Энву вообще хоронили, – осмелилась сказать Айрис.

Эстер в ответ изогнула уголок накрашенных губ. – Думаю, она заключила сделку с королем и песней усыпила четверых других богов, а сама потом пряталась в Оуте.

– Безумная теория, солнышко. Но в ней может быть крупица истины.

Айрис слушала музыку, но потом на радио пошли помехи, и сон начал рассеиваться. У Айрис перехватило дыхание, она потянулась к Эстер, но мама уже растворилась в тенях. Кафе начало вращаться, оконные стекла затрещали под напором бури.

Айрис резко проснулась.

Через мгновение она поняла, что ее разбудил кашель.

Кровать затряслась, когда Роман перевернулся и поднялся на ноги. Открыв глаза в темноте, Айрис слушала, как он подавляет очередной приступ кашля, потом еще. Кашель был влажный и болезненный. Айрис быстро села и повернулась к нему.

Тонкий луч лунного света, пробившийся между шторами, осветил его тело. Бледные плечи были сгорблены; Айрис могла пересчитать позвонки на его спине, когда он потянулся к брошенной на пол рубашке и закашлял в нее, заглушая звук тканью.

– Китт, – прошептала Айрис, передвигаясь на край кровати. Пол под ее босыми ногами был ледяным, а волосы – еще влажными после душа.

 – С тобой все хорошо?

Он выпрямился, но еще мгновение не убирал рубашку от рта. Потом прочистил горло и сказал:

– Я в порядке, Айрис. Прости, не хотел тебя будить.

Она подошла к нему.

– Принести тебе чего-нибудь?

– Хочешь пробраться на кухню и вскипятить мне чай?

Он шутил, но Айрис поняла, насколько ее предложение невозможно. Насколько невозможно то, что они делали. Мистер Китт придет в ярость, если обнаружит ее в своем доме, в постели с его сыном. Если он поймает ее в коридоре, то, наверное, вышвырнет или заставит своего приспешника вытащить ее на улицу и бросить где-нибудь на милость «Кладбища».

– Если хочешь чаю, – произнесла Айрис хрипло и решительно, – я проберусь на кухню и приготовлю. Просто скажи, какой хочешь. И, конечно, как найти кухню.

Роман повернулся. Несколько прядей темных волос упали ему на правый глаз. Его красота иногда по-прежнему поражала ее так, что подгибались колени. Она поняла, что любит, как он выглядит ночью, так же сильно, как и его вид днем.