Нас встречают, повернувшись к двуногим рогатыми мордами, с угрожающим блеянием.

— Теперь безнаказанно не пырнёшь, — сообщает мне Бровь. — Готовься тикать. В этот раз будут гнать."

"С двух сторон приближаемся к выбранному бычку покрупнее. Тот храпит через широченные ноздри. Вот-вот кинется. Слева Лима уже пыжится забодать ещё более крупный бизон. Кожемяка проворнее. Краем глаза замечаю, как друг протыкает копьём шею зверя. Наш тоже уже обречён. Страха нет. Кровь по жилам толкает азарт. Я шустрее этой туши в пять раз. До рва и стены за ним меньше сотни шагов. В любой миг могу сдёрнуть, и йока с два меня эти рогачи-переростки догонят.

Краем глаза замечаю, как надо мной пролетают два человека. Один сидит на спине у другого. Не знатные и не кто-то из наших. На безымянных всего кулака одёжа другая — попроще.

— Ребята из вольных, — поясняет Бровь. — Полетели крупняк валить.

А ведь дело. Меня бы кто так прокатил. Подлететь к той громадине, что приметил ещё на стене, и незримым клинком башку — чик. Но, что есть, то есть. Бровь замахивается на выбранного нами бизона. Тот бросается на него, опустив рогатую голову. Я подгадываю момент и бью сбоку в мохнатую шею.

Доли решают. Тот Китар, что некогда промышлял козлорогов в Шипучке, едва ли бы смог пробить эту шкуру копьём. Китар нынешний и зубана броню бы проткнул. Как же приятно быть сильным!

Выдёргиваю копьё из брызнувшей кровью раны и добиваю бизона ещё одним точным ударом. Бросаю быстрые взгляды по сторонам. Что слева, что справа народ занят пляской с рогатой добычей. Возле наших отрядов точно также ведут танец боя другие пальцы центрального кулака. А вот лордов и вольных не видно — те куда-то ушли. То ли вклинились в стадо, то ли сместились подальше, что нам не мешать.

То есть, это мы-слабаки им мешаем.

Впрочем, кто-кто, а я точно не самое слабое звено в длинной цепи добытчиков. Вернее, мы с Бровью. Безымянный уже выманивает на себя следующего бизона. Вот йок! Сразу два рогача вознамерились забодать приставучую мелочь. Не обладающий моими долями охотник едва уворачивается от парной атаки. Тут пора бы помочь. С громким криком налетаю на одного из зверей. В шею бить неудобно. Достаю копьём в брюхо.

Это я орал громко? Нет. Вот мохнатый раненый бык ревёт, так ревёт.

И лёд треснул. Коллективное терпение стада — ну, или ближней к нам его части — лопнуло, и подхватившие мычание собрата бизоны попёрли на нас коричневой рогатой волной. Ну, теперь уже точно тикаем.

— Смертик!

У бросившегося ко мне Брови на хвосте сидит один из тех двух первых быков. Безымянный хромает. Или подвернул ногу, или бык-таки умудрился его достать. И он с такой ловкостью ещё прикрывать меня думал. Похоже, Матвей нас расставил так, чтобы местных безымянных сберечь, а не предзам помочь.