Уже два с лишним года, как Светлана Дмитриевна овдовела. До недавнего времени носила строгий траур, вела себя соответственно, да и думать, и чувствовать старалась, как полагается скорбящей вдове. Всю многолетнюю супружескую жизнь она верно служила своему мужу, выполняла его требования и безоговорочно следовала его указаниям. Покойный Виктор Семенович не был деспотом, нет, ни в коем случае, и уж тем более не был ни садистом, ни подонком. Его единственным кредо была безупречная репутация, на алтарь которой он готов был положить все, вплоть до собственного благополучия, и таких же жертв требовал от всех членов своей семьи: жены, сына, невестки и даже маленького внука. Репутацией своей Виктор Семенович Гнездилов дорожил с самого детства, еще со школьных времен, и юной Светочке, за которой начал ухаживать симпатичный стройный студент выпускного курса университета, казалось, что она встретила прекрасного принца, столь непохожего на своих ровесников, бесшабашных, безбашенных, предпочитающих не набираться знаний и овладевать профессией, а выпивать в компаниях, ежедневно менять случайных и неслучайных подружек, часами просиживать в задымленных прокуренных помещениях, слушая громкую музыку, непонятную Светлане и, на ее вкус, совсем не красивую. Виктор был другим: серьезным, вдумчивым, честным и порядочным. Морально опрятным. Это выражение попалось Свете в какой-то книжке, и она сразу поняла: это сказано про ее Виктора. Девушка тоже любила проводить время в компаниях, и ее ничуть не коробили быстро складывавшиеся и так же быстро распадавшиеся далеко не платонические связи, ей казалось, что так и должно быть, это нормально, это весело и свободно, и вообще: все так живут. Оказалось, что не все. Во всяком случае, Виктор для себя такой стиль не принимал."

"– Сегодня я позволю себе некрасивый или сомнительный поступок, а завтра, когда меня назначат на должность, найдется человек, который мне его припомнит. И я окажусь связанным по рукам и ногам, – сказал он Свете. – Мне придется выбирать: нарушить служебный долг или поставить под угрозу свою репутацию. При этом нарушение служебного долга станет очередным сомнительным поступком, и я начну бояться огласки. Получается замкнутый круг, понимаешь? Чтобы предотвратить последствия, я буду вынужден принимать меры, например, давать взятку тому, кто может обнаружить мое нарушение. И дальше понесется жизнь по кочкам! Не зря же говорят: посеешь поступок – пожнешь привычку, посеешь привычку – пожнешь характер, посеешь характер – пожнешь судьбу. Я не собираюсь ставить свою судьбу в зависимость от юношеской глупости и неосмотрительности.

Эти слова прозвучали для двадцатилетней Светланы необыкновенно умно и по-взрослому.