Да садиться-то, строго говоря, было и некуда, если только на постель, которую Андрей Вячеславович не трудился убирать и даже не накрыл хотя бы пледом. Все остальные поверхности, за исключением единственного стула перед открытым ноутбуком, заняты вещами и бумагами.

– Наверное, выбросил, – резко произнес Кислов, защелкивая резинку на очередной папке. – Сожалею, но не могу ничем вам помочь.

– Но вы же еще не всюду поискали, не все папки просмотрели, – возразила Настя. – Ну пожалуйста, поищите как следует, очень вас прошу! Вы же понимаете, что такое проверка!

– Я… – Ей показалось или Кислов вдруг начал нервничать? С чего бы? – Если я сразу не нашел, значит, договора нет, неужели непонятно?

А вот он уже и злиться, и хамить начал.

Хамить немолодой незнакомой женщине – это уж извините.

– И вообще, мне надо идти, у меня… Язва у меня, мне нужно питаться строго по часам, если я сейчас не поем, начнутся сильные боли. Так что извините, но я иду в кафе.

– А как же договор? – жалобно спросила она. – Директор меня живьем съест, если я ничего не привезу.

Я вас умоляю, молодой человек, посмотрите еще, поищите, проверка же…"

"Кислов молча натягивал джемпер, всем своим видом демонстрируя решимость немедленно направиться в заведение общепита в целях борьбы с язвой. Пришлось «включить нищенку». Настя отступила в прихожую, всем своим видом выражая тупую покорность, и голосом, полным мольбы и отчаяния, принялась беспрерывно бормотать про договор, злющую директрису, настырных налоговиков и страшную неотвратимую кару за непредоставление документов, не забывая приплетать периодически и печальную перспективу остаться без работы в таком возрасте, когда уже больше никуда не возьмут.

Она бормотала, пока Кислов одевался, запирал замок, спускался вместе с ней в лифте и выходил на улицу. Вероятно, за эти несколько коротких минут незваная гостья успела-таки ему надоесть до отвращения, и на улице он, чтобы отвязаться, сказал:

– Хорошо, я поищу, когда вернусь домой.

– Обещаете? – она с надеждой вскинула на него глаза.

– Обещаю. Не могу гарантировать, что найду время сегодня, но, может быть, завтра.

– Лучше сегодня, Андрей Вячеславович. А давайте я подожду, пока вы поедите, а вы вернетесь и снова поищете, а? Хотите, я вам помогу?

– Не надо мне помогать, – с нескрываемым раздражением ответил Кислов. – И торопить меня тоже не надо. У меня дела, у меня работа и совершенно нет времени искать этот ваш договор. Если найду – сам позвоню вам, телефон у меня определился. Всего хорошего.

Слезы! Немедленно нужны слезы, тихие, беспомощные, горестные. И чтобы губы задрожали.