– Ты у себя?

– Я-то где надо, а вот тебя где носит? – недовольно отозвался Владислав. – Мишаня сказал, ты к руководству помчалась. Меня предупредить не соизволила?

– Прости. Ты один?

– Нет.

– Ясно. Я вернулась, но заходить не буду. Освободишься – выйди, ладно?

– Ладно, – пробурчал Стасов.

Значит, либо Латыпов так и не ушел, либо явился кто-то новый. Вообще-то появление нового заказчика – не очень типичная вещь для субботнего дня, но чего в жизни не бывает…

От места парковки до входа в контору всего-то метров сто, если не меньше, но даже на этих жалких метрах она успела продрогнуть, потому что в машине было тепло, и Настя сняла френч, а надевать его почему-то было лень. Утренняя апатия, лишавшая ее сил не только двигаться, но и хотеть чего-то, и так успешно изгнанная Чистяковым, вернулась, и теперь одна только мысль о том, что нужно разговаривать, делать лицо, следить за голосом и словами, думать, что-то решать, вызывала отвращение. Любимая одежка ненавязчивого оливкового цвета так и осталась валяться на заднем сиденье автомобиля."

"В общей комнате никого не было, как не было на вешалке и верхней одежды Миши Доценко и Геннадия. Яркий блестящий бомбер Зои одиноко висел на плечиках, стало быть, Василий тоже ускакал куда-то. Как Настя ни напрягалась – не смогла вспомнить, как выглядит то, что он носит. Вроде бы что-то зеленовато-серое с желтой полосой вдоль рукава и с капюшоном. Но это не точно. «Всем дали задание, – вяло подумала она. – Все работают. Одна я как неприкаянная. Какой с меня толк после вчерашнего допроса? Дело не в том, что я внезапно отупела и развалилась, не вынесла напряжения, хотя и в этом тоже, конечно. Меня сделали фигурантом, почти подозреваемым, и в этом главный камень преткновения. Как только я сунусь к кому-нибудь с расспросами, меня тут же обвинят в попытках оказывать давление на свидетелей. Ну, не обязательно обвинят, но при желании – вполне могут. Опера сильно не любят, когда к их фигурантам и свидетелям суются частники. А уж следователи-то вообще ненавидят лютой ненавистью тех, кто близко подходит к полю расследования. Ну как же, тайна следствия, процессуальная самостоятельность! Не моги прикасаться немытыми руками».

Дверь в комнату, где работает Зоя, закрыта, но оттуда доносятся едва слышные голоса, женский и мужской. Настя прислушалась: мужской голос принадлежит Василию. Она с усилием сделала несколько шагов, толкнула дверь и поежилась. В комнате царил жуткий холод, окно распахнуто настежь, Вася расхаживает взад-вперед в накинутой на плечи куртке, которая и в самом деле оказалась с желтой полосой вдоль рукавов, но в целом была не зеленовато-серой, а вовсе даже цвета бордо, причем настолько темного, что его смело можно было считать темно-коричневым.