– Сваришь?

Ему показалось? Или ее глаза действительно метнулись в сторону? Да что с ним не так, с этим проклятым кофе?

– Сварю, конечно, милый. А себе чайку заварю.

– Не хочешь кофе? – он быстро шагнул к той стене, где висели кухонные шкафчики. – Тогда ради одного меня не стоит заводиться, я капсульный выпью.

Открыл дверцу, достал бумажный пакетик с зеленым чаем и длинную узкую черную коробку с капсулами. Не хватает всего одной. Вторая коробка, оказавшаяся действительно рыжевато-бежевой, лежит на месте. Вскрытая. Но пустая. Он взял ее, поднес к глазам, прищурился. И почему нужно так мелко писать! Не прочтешь ничего, если торопишься.

Вот оно как. Декаф. Кофе без кофеина. И Кармен, и он сам пьют ристретто, оба любят покрепче. Кто же был здесь и выпил десять чашек кофе, который и кофе-то трудно назвать? И почему Кармен ничего об этом не говорит?

– У тебя вчера были гости?

Он старался, чтобы голос звучал спокойно, почти безразлично, с точно вымеренной дозой обычной любознательности. Не хотел показать охватившую его панику.

– Я смотрю, декаф закончился. Эта коробка тут года два валялась, мы же с тобой такое не употребляем. Слава богу, нашлись и на нее любители.

– Это я выпила.

Голос у Кармен чуть подсевший, словно горло перехватило.

– Ты? С чего вдруг?

– Прости, не хотела тебя беспокоить, – она смотрела на него чуть виновато. – Начала сердце чувствовать. Одна-две чашки с утра – еще ничего, а потом даже от одного глотка начинается сильная тахикардия, поэтому после полудня стараюсь пить без кофеина или уже совсем обойтись без кофе.

– Десять чашек за один вчерашний вечер? – продолжал удивляться Хосе, теперь уже совершенно искренне.

– Нет, – она слабо улыбнулась, – всего четыре. Остальные выпила раньше. Ты ведь не смотришь мне в руки, когда я кладу капсулу в кофемашину. И в мусорку ты обычно не заглядываешь, иначе заметил бы капсулы другого цвета.

– То есть ты меня обманывала? И давно это у тебя?

– Месяца два уже.

Он не опустился – рухнул на стул, чуть не смахнув на пол чашку, стоящую на краю стола.

– Ну как же так? – в отчаянии проговорил он. – Как так можно? Почему ты молчала?

Она пожала плечами:

– К врачу обращалась?

– Нет.

– А… когда ты варишь для нас обоих в джезве… ты же потом пьешь этот кофе… – растерянно протянул Хосе.

– Да, конечно.

– И он такой же крепкий, как всегда.

– Да. Иначе ты заметил бы и стал задавать вопросы.

– И мы с тобой пили его когда днем, а когда и вечером…

– Да.

Он поднялся, взял Кармен за руку, притянул к себе, обнял так крепко, на сколько хватило сил.

– Не смей, – прошептал он ей прямо в ухо, – никогда больше не смей скрывать от меня недомогания и болезни. У меня нет никого ближе и роднее тебя, если с тобой что-то случится, я не выживу.