– Едем, – твердо произнесла я. – Директор и глава департамента не должны подавать плохой пример. Влад?

Каверин прислушивается, но не ко мне, а к тому, что происходит у меня в животе.

– Вла-ад.

– Как его назовем?

– Не знаю, а ты как хочешь?

– Надо подумать.

Влад приподнимает голову и смотрит на меня благодушно.

– Спасибо, Варя.

– За что?

– С тобой я вновь чувствую, что живу не зря, что я не какое-то… существо. Знаешь, вот оно, полное ожиданий детство, насыщенная юность, первые разочарования, а потом жизнь начинает нестись так быстро, и ты уже не тот правильный хороший мальчик, не кто-то, кем мечтал быть в детстве, и не ясно, а как вообще надо жить, что правильно, а что нет. Время пронеслось, как один миг, а ты так ничего хорошего и достойного не сделал, банально даже дерево не посадил, и дом не построил, делаешь ошибки, прожигаешь жизнь, живешь и сам не знаешь, зачем, и в зеркало на себя смотреть становится противно. У тебя не было такого чувства, Варя, словно большая часть жизни пронеслась, а ты и не заметила?

Хмыкнула.

– О, я это чувство знаю прекрасно. Особенно с учётом того, что большую часть времени я потратила на учебу и работу. Это было как телепорт из одного дня в другой, затем такие же одинаковые серые месяцы, постепенно складывающиеся в годы. Но мне это время нравилось как раз-таки этой серой стабильностью. Все лучше, чем тот кошмар, что был в детстве и юности.

Каверин очень тепло мне улыбнулся.

– А сейчас, когда мы вместе и даже просто общаемся, нет ведь такого чувства?

– Нет. Все очень ярко, остро… у тебя с женой было так?

Влад очень мало рассказывал о своей жене, почти ничего, мне кажется, ему все еще больно вспоминать.

– Было несколько иначе. Женя была моей однокурсницей, перевелась к нам на последнем курсе. Бунтарка сама по себе, именно это мне в ней понравилось и заинтересовало. На тот момент мне казалось, что это очень круто. Она не вписывалась в рамки привычного мне мира, вытягивала меня в клубы, на вечеринки, уговаривала на разные эксперименты, безрассудства. Ну и всем этим очень не нравилась моему отцу. Ну и чем больше она ему не нравилась, тем больше нравилась мне. Когда я женился и отказался от практики за границей в нашей с тобой компании, отец был в бешенстве. После свадьбы, когда я пошел работать и полностью стал независим, а он перестал так остро реагировать, приняв Женю, неожиданно я тоже подостыл, весь острый дух бунтарства выветрился. Наверное, я повзрослел. Наши интересы стали расходиться. Жене все так же нужны были клубы, развлечения, общение и веселье, она не работала, а мне после рабочего дня уже не так всего этого хотелось. Уже появились другие желания.