Думал, вы все мертвы, — сказал он, когда Адам поставил его на ноги, устремив взгляд на Августа, который покачивал головой в такт музыке, слышимой только ему, с закрытыми глазами, словно он присутствовал на утренней воскресной службе и уловил Святого Духа. — Ну, может быть, все кроме Августа. Но думал, что остальные из вас не вернутся. Я не знал, что делать. Ты хоть представляешь, как долго ты там пробыл?

Арчер нахмурил окровавленные брови.

— Ты хоть представляешь, как много работы нужно проделать, чтобы убить двадцать человек? Я бы сказал, что мы заслужили чертову золотую медаль за нашу сегодняшнюю работу.

Ной нахмурился, но Адам не дал ему уловить вечно плохое настроение Арчера.

— Мы в порядке. Всё в порядке. Но нам нужно найти работающую зажигалку. Нужно каким-то образом устроить пожар, иначе следующее семейное собрание будет в суде по нашему убийству.

Аттикус вздохнул, глядя на свои забрызганные кровью руки.

— Когда же Ной позаботится о педофиле в моем багажнике? Если, конечно, он ещё не умер от теплового удара. Он должен быть там, когда мы будем поджигать это место. На данный момент виновником является Гари.

Его телефон. Его помощники. Если ничего другого нет, это поможет нам выиграть немного времени.

Ной облизнул губы.

— Сейчас. Давай сделаем это сейчас. Аттикус прав. Он должен быть здесь. Я хочу, чтобы он увидел, что случилось с остальными.

Аса и Ави выглядели так, будто хотели похвалить друг друга.

— Мы пойдём и заберём его.

Ной не ответил, и они молча пошли к машине Аттикуса. Адам взял Ноя за руку и повёл его в сторону здания, где они могли остаться одни. Он прикоснулся к его лицу, размазывая кровь по светлым щекам Ноя.

— Я могу сделать это для тебя.

Мне плевать, что скажут другие. Ты уже часть семьи. Тебе не нужно убивать Гари, чтобы это доказать.

Ной встретил его взгляд.

— Я хочу это сделать. Мне только жаль, что другие дети, которых он обидел, не получат своей очереди на него. Это несправедливо.

— Может, хватит просто знать, что он мёртв, — сказал Адам, целуя Ноя в лоб.

— Нет. Даже если их жертвы увидят, что они мертвы, мир никогда не поверит, что они были монстрами. Только если мы им это покажем.

— Мы знали это, когда входили туда.

Слёзы навернулись на глаза Ноя, но он смахнул их, казалось, раздражённый внезапным проявлением эмоций.

— Да, но я не хочу, чтобы эти ублюдки умирали героями... или мучениками. Мир должен знать, что они сделали. Они должны увидеть, кем они были на самом деле.

— Что именно? — спросил Адам, уже зная ответ.

— Я хочу, чтобы Каллиопа передала то, что мы нашли, копам. Она может послать анонимно. Через интернет. Я хочу, чтобы их жертвы видели, что им больше не угрожает опасность, и знали, что им поверят, когда они расскажут свои истории.

Адам задумался. Ной прав.