Зал был лишь наполовину заполнен людьми, и никто их не беспокоил. Рядом не сидело никого, кто мог бы услышать то, что она собиралась сказать Александру. Тем не менее Эйлис не чувствовала себя с Александром наедине. Но когда она начала есть, то подумала, что возможности остаться с ним наедине у нее больше не будет до того, как они вернутся в спальню, а это время, как правильно сказала Кейт, мало подходит для того, чтобы сообщить подобную новость.

– Ты выглядишь немного напряженной. – Александр внимательно на нее посмотрел, наливая вина им обоим. – Тебе не кажется, что ты простудилась?

– Нет, это не простуда.

 – «Простуду можно вылечить», – подумала она.

Александр осторожно приложил руку к ее лицу, определяя, нет ли жара. Эйлис это удивило. В его взгляде были мягкость и забота, которые она так давно мечтала увидеть. Но ее уязвила мысль, что эту заботу она вызвала в нем только тем, что выглядела больной. А она не собиралась изображать больную весь остаток своей жизни.

– Жара у тебя нет, – пробормотал он и нахмурился. – Но ты выглядишь плохо.

– Спасибо. Ты сегодня утром совсем красавец.

 – Это прозвучало резковато, и Эйлис глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Сейчас было не время ссориться. – Когда я наемся, я буду выглядеть лучше.

– Если тебе досадно, что ты мало ешь, то тебе следует вставать немного пораньше.

Эйлис решила, что ей следует оставить эту тему, пока они не начали обмениваться раздраженными замечаниями. Это приведет к отсрочке ее новости, а отсрочки она не хотела. Будет плохо, если он догадается о ее беременности раньше, чем она все скажет сама. Еще хуже будет, если кто-нибудь догадается о ее состоянии и расскажет о нем Александру.

Она глубоко вздохнула, наклонилась к нему совсем близко и вдруг подумала: как ему удается быть столь привлекательным, даже когда он ест ломоть хлеба?

– Я выгляжу больной и сплю допоздна потому, что я в положении. – Она откинулась назад, ожидая его реакции."

"Выражение, появившееся на его лице поначалу, дало ей некоторую надежду. Оно промелькнуло на короткое мгновение, и это явно была радость. Однако после этого его лицо помрачнело, и Эйлис встревожилась.

– Чей это ребенок? – спросил Александр холодно.

Ничто другое не смогло бы оскорбить ее больше. Понимает ли он это? Может, именно поэтому и высказался так грубо? Она выпрямилась и ударила Александра по лицу. Он свалился со скамейки на пол, а в большом зале все замолчали. Когда, выругавшись, Александр начал подниматься, Эйлис бросилась прочь из зала. Увидев Барру с детьми, она едва кивнула, проходя мимо, быстро нашла свой плащ, вышла в дверь и побежала по внутреннему двору, надеясь, что колючий холодный воздух охладит ее разгоряченное лицо.