Несмотря на ее общий тонус и хорошо проработанную мышечную массу, грудь Риз сохранила женственную мягкость. Она была воплощением образа женщины-воительницы. Только сейчас, к сожалению, она была раненой воительницей.

– Приляг, Риз, – сказала Тори, придвинув поднос с инструментами и натягивая стерильные перчатки. Она быстро определила, что пуля прошла по касательной и расслабилась. Хотя рана была достаточно глубокой, серьезной опасности она не представляла, главное, чтобы туда не попала инфекция.

– Как же так получилось, что пуля прошла через бронежилет? – Спросила Тори, делая укол лидокаина.

– Я была без жилета, – Отрывисто дыша, проговорила Риз.

– Ты что, сняла его? – Спросила Тори, стараясь скрыть свою злость.

– Он мне мешал.

– А пуля тебе совсем не помешала? – В голосе Тори появились нотки сарказма.

– Ты судишь субъективно, – мягко ответила Риз, чувствуя, как отступает жгучая боль.

– Ясно. – Тори не хотела признаваться даже самой себе, как сильно пугает ее готовность Риз рисковать своей жизнью. – Скажи, если будет больно.

Она принялась промывать рану бетадином и солевым раствором, убирая сгустки крови и волокна от рубашки Риз.

Ткани в боку были разорваны до мышц, но, к счастью, этим все и ограничилось. Осторожно ощупав след от пули, чтобы убедиться, что в ране ничего не осталось, Тори начала накладывать швы. Она сконцентрировалась на работе, стараясь не думать о том, как близка была Риз к смерти. Если позволить себе об этом думать, будет просто невозможно работать.

– Ты сердишься? – Тихо спросила Риз, глядя в зеленые глаза, которые скользили по ней, не выражая совершенно никаких эмоций.

– Сейчас я не могу говорить об этом, Риз. Просто позволь мне выполнять мою работу.

– Тори, – начала Риз, взволнованная такой отчужденностью во взгляде и отстраненностью в голосе.

В последний раз, когда они были вместе, они задыхались в объятьях друг друга, а теперь Тори даже не смотрела ей в глаза. Риз почувствовала потерю связи между ними и впервые за этот вечер испугалась.

– Тори, в чем дело?

Игнорируя настойчивость в голосе Риз, Тори продолжила зашивать рану, располагая стежки таким образом, чтобы потом их не разорвало от неизбежного отека.

– Пожалуйста, скажи мне, почему ты сердишься, – снова взмолилась Риз.

– Не разговаривай.

Риз подняла руку, желая дотронуться до Тори, но та отступила на шаг назад.

Через минуту доктор наложила повязку к месту ранения и сняла перчатки.

– Ну вот. Теперь нормально.

Сделав глубокий вдох, Тори бросила перчатки в мусорную корзину, не особо заботясь, попадет она или нет. В следующую секунду она приблизилась к Риз, так быстро, что Риз вздрогнула от неожиданности. Наклонившись к ней, она сжала ее плечи, едва удерживаясь от того, чтобы не начать трясти их.