Дом стоял на холме, с которого открывался вид на болотистую местность в конце улицы Бредфорд, и, когда Тори остановилась, чтобы насладиться видом, Бри молча встала рядом с ней. Тори разглядывала дюны, над которыми в поисках завтрака парили чайки.

– Привет, Бри, – поздоровалась Тори. – Сегодня такое красивое утро.

– Да, наверно, – без особого энтузиазма ответила девушка.

– Тяжелое было занятие?

– Нет, было здорово. – Лицо Бри на какой-то момент просветлело. – Сенсей учит меня безопасно падать.

– Уже? Это замечательно!

– Да. – Бри отвела взгляд, и улыбка исчезла с ее лица.

Тори показалось, что девушка собиралась сказать что-то еще, но вместо этого Бри резко попрощалась, и поспешила к мотоциклу. Вскоре она и вовсе скрылась из виду, оставив за собой лишь клубы пыли. Глядя ей вслед, Тори пыталась понять, как наладить с ней контакт. Каждый раз, когда она видела Бри, девушка выглядела все более замкнутой и несчастной.

Вспомнив о времени, Тори поспешила в сторону гаража. Дверь была открыта, и, переступив через порог, она оказалась в помещении, сплошь выстланном татами, ударо-поглощающим материалом, который используется во всех традиционных додзё в Японии.

Рядом со входом располагалась скамейка для переодевания, а на стене напротив висела небольшая полочка ручной работы, на которой стояло несколько восточных статуэток и портрет внушительного и даже немного страшного японца. Она поклонилась в сторону камидза, традиционного японского алтаря, выражая свой почет и уважение к этому месту и к бывшему учителю Риз.

Когда Тори только вошла в зал, Риз стояла на коленях на мате, с закрытыми глазами. А сейчас она смотрела на Тори с улыбкой:

– Добро пожаловать.

Рада, что ты смогла прийти.

– Спасибо. Я очень ждала этой возможности.

Тори присела на скамейку и, сняв металлический протез с правой ноги, заменила его легким пластиковым аналогом.

– Расскажи мне об этой вещи, – сказала Риз, показывая на протез.

Руки и плечи Тори тут же напряглись. По устоявшейся привычке ей не хотелось отвечать на вопросы, относительно ее травмированной ноги. Ведь подобные вопросы, как правило, сопровождались едва скрываемой жалостью, дискомфортом и ошибочным представлением о ее якобы ограниченных физических возможностях.

И то, что Риз никогда не относилась к ней с жалостью или со снисхождением, сейчас значения не имело – реакция Тори сформировалась за годы унижений и разочарований. Она ничего не ответила и даже не посмотрела на Риз.

Немного подождав, Риз спросила:

– Как давно ты тренировалась с кем-то в паре?

– В паре я не тренировалась с тех пор, как получила травму, – Тори с вызовом посмотрела в ее глаза.

– Что ж, тогда нам нужно понять, что мы можем делать.