Что для ургулов богатство, для оргаров, судя по отмеру их вождя — сущая ерунда. Сто двадцать девять лет индюку. А в запасе, не два и не три, и не пять. Целых десять лет отделяет проклятого богатея от старости.

Ну что же… Раз Лютену на деле не плата нужна, а потеха — он же глумится над нами, вымещает обиду — значит, ударю его не незримым клинком. Правильное слово ещё лучше его щит пробьёт. Гордому индюку мы сейчас по гордости и ударим.

— Ты подлец, Лютен, вождь оргаров, — громко, так, чтобы слышали, и его воины, и Маскар с ургулами, произнёс я. — Ты позоришь сейчас своих предков.

Лишь священный мир…

— Что?! — не дослушав меня, взревел снежник. — Убирайтесь! Иначе я смою это оскорбление кровью!

— Лишь священный мир не даёт мне прикончить тебя прямо здесь, как шакала, — закончил я свою мысль. — Ты, сидящий за стенами трус, променявший законы предков на корм своей гордости. Я Китар-смерть бросаю тебе вызов, Лютен, вождь оргаров. Откажешься — покроешь позором свой клан.

Вот и всё. Первый щелчок тетивы — и я бью. За свои три секунды успею прикончить урода и ещё нескольких его воинов, кто стоит ближе всех.

С остальными уже драться бесу и Краму. Мои люди, как и оргары, ещё на моих первых словах приготовились к бою. Но чью сторону выберут ургулы? Точно не нашу. В лучшем случае останутся в стороне. Я в который раз всё поставил на кон. Даже перебей мы всех воинов Лютена, что находятся здесь, крепь нам не взять и от хортов потом не отбиться, даже если лишившиеся вождя снежники не бросятся в погоню. А они точно бросятся.

— Я сверну твою тощую шею, мальчишка!

Повинуясь жесту вождя, оргары опускают направленные на нас копья и луки. Я уже победил!

— Хочешь драться? Я принимаю твой вызов.

Маска гнева на роже Лютена сменилась довольной улыбкой.

— Победишь меня — пережидайте нашествие в нашей долине бесплатно.

Что случится, не одолей Ло урода, я знаю и так. И даже знаю, почему эта тварь так спокойна.

— Но, если победа будет за мной…

Лютен хитро прищурился. В глазах индюка предвкушение.

— Все твои люди умрут.

Тоже мне удивил.

— Все! — зло рявкает снежник. — Даже продавать эту мелочь гнилую не стану! Но чернявая проживёт дольше всех. С ней потешусь сначала. Духи предков свидетели! Я сказал!

Вот же мразь!

— Я услышал и принял!

Гнев опять накатил на меня, смывающей разум волной.

— Осторожнее, брат! Он продавшийся!

Вот и выбор Маскара. А ведь только свой долг он закрыл. Будет новый на нём.

— Я не от короткого ума до своих лет дожил, брат, — хохотнул Лютен, отступая к воротам. — Драться будем в долине. Мальчишка — дурак, но слова прозвучали. Приведёте их.

Вождь оргаров стремительно развернулся и, буквально запрыгнув в ворота, припустил вверх по лестнице. Через миг его уже не было видно.