Пока не понимаю, врубиться не могу, что и еще один из нас станет отцом — просто нереальные ощущения, как будто мы потихоньку переходим в какую-то совершенно новую реальность!

Блин, — это ж — Славка, — вечный балагур и гуляка! Ладно еще, пока только Лера у него была, но…

Представить себе не могу, что теперь, вместо боев и ночников с пьянками до утра, толпами девиц, которые нас оседают и с которыми мы после неизменно поднимаемся наверх, в отдельные ВИП комнаты, он теперь будет с пеленками и распашонками возиться! Это, блядь — полный взрыв мозга!!!

А еще — сердце колотится, как ненормальное, прямо-таки вылетая из груди.

Мира…

Она здесь…

Я еще нашел!

Черт, — да мне кажется, что даже стены пропитаны здесь ею, как и весь воздух — ее солнечной улыбкой, этими глазами ее, так сумасшедше сияющими и запахом вишни, который уже въелся мне под кожу!

И сейчас мне по хер на все остальное, — на то, что она почему-то не хочет меня видеть, на то, что, может, даже и увидела меня, но почему-то сбежала, — а ведь и так могло быть, это я понимаю, — на все теперь плевать!

Она — здесь, и уже очень скоро я все о ней узнаю, — и адрес и где именно учится, — все!

И очень скоро мы с ней встретимся и поговорим, — и уж от этого ей теперь никак не отвертеться!

Мира

Я неслась, как сумасшедшая, не разбирая дороги, ничего перед собой не видя.

Мне сигналили вслед машины, когда я, так и не глянув на светофор, бежала вперед.

И только когда университетский двор остался позади, а я — почти полностью пронеслась через парк, рухнула, наконец, на ближайшую лавочку.

Сердце выскакивает из груди, забившись где-то в районе горла, а щеки, — да все лицо, вся кожа — просто горят, как будто обгорела на солнце и получила самый настоящий солнечный удар!

Голова даже кружится, и все расплывается перед глазами, — люди, дома, деревья — да абсолютно все!

Кроме одного, — высокой фигуры, разворота крутых мощных плеч и… его лица с этими сумасшедшими, пронзительными глазами, которые как будто насквозь прожигают, впиваются прямо вовнутрь! Так и стоит перед глазами, застилая собой все остальное, всю окружающую действительность, да всю мою жизнь — и прошлую и будущую, — всю!

Черт, — и вот надо было мне переводиться в другой университет!

Так бы забыла и жила бы себе спокойно дальше, а теперь…

Теперь мне жизни не будет!

И без того было так тяжело, так плохо, ведь его забыть совершенно, абсолютно невозможно!

Каждую ночь — только его глаза, его лицо, его улыбка, — до самого пробуждения, до утра меня прожигают.

Каждое утро нащупываю его, ставшие таким уже необходимыми, будто воздух, руки, — и просыпаюсь, потому что ловлю одну лишь пустоту.