И ни хера, — ничего меня не оживит, не запустит, кроме нее, — это я понял, едва коснувшись ее щеки рукой! Ни любимое дело, даже если я буду заниматься им сто часов в сутки, ни друзья, — никто и ничто. Только она. Стоит ей появиться, — и жизнь начинает током лететь по венам, заставляя ощутить наконец-то ее вкус! Возвращаются запахи и звуки, радость, — да все, чего я был лишен в беспросветном тупом и бесцельном существовании без нее!

Блядь, — она только выходит, а внутри все снова леденеет и замирает.

Чувство, как будто мне дали под дых.

Липкий и ледяной страх, — что снова потерял, что она сейчас раствориться и исчезнет, как видение!

Меня шатает, когда выхожу на сцену, — надеюсь, этого не видно, все-таки, каждое движение отточено до идеала!

На губах до сих пор горит, полыхает жаром ее поцелуй, во рту все еще ее вкус, — самый незабываемый вкус в мире, — а сердце уже глухо бьется от ощущения потери.

Жадно шарю глазами по полутемному залу, — вот как будто бы просто сдохну сейчас, здесь, на этой сцене, если ее не увижу, почти ненавидя в этот момент Эда, который выдернул меня из самого единственного для меня блаженства сжимать ее в своих руках, прижимать ее к собственной раскаленной коже.

И наконец выдыхаю, наткнувшись взглядом на ее невозможно синие огромные глаза.

А дальше…

Дальше уже ничего для меня не существует, — ни людей вокруг, ни стен, ни зала, — ничего!

Только она, — мое единственное сияние, как одинокая, но безумно яркая звездочка на чернильно-черном небе!

Я не помню слов выступления, потому что единственные слова, которые рвутся из меня, — это «я люблю тебя, Мира!» И их я готов сейчас проорать на весь мир, — и орать всю свою жизнь, до дряхлой старости! Потому что точно знаю, — это не изменится уже никогда! Я всегда буду безумно, жадно, лихорадочно любить только ее одну, — и всю жизнь мне ее будет мало, даже если проведу ее, как то время на Побережье, — ни на миг от нее не отрываясь!

Все, что произношу, говорю тупо на автомате. Хорошо, что давно вошло в привычку заучивать текст так, чтобы среди ночи разбудили и, пока еще не пришел в себя и даже имени собственного не вспомнил, сразу могу выдать сценарий на автопилоте. Иначе это был бы самый грандиозный провал!

Но мои глаза орут о главном, — и то, что я вижу в ответ, не оставляет сомнений, — она отвечает мне точно теми же безмолвными словами!

И, блядь, сейяас я самый счастливый человек на земле!

Это сумасшедшее счастье пьянит так, как самый крепкий алкоголь не способен!

Глава 31

Мира.

— А это кто? — даже прикусываю губу, когда Антон за руку выводит на сцену ту самую девушку, которую видела с ним в парке."

"Стоило остаться с ним наедине, как все вылетело из головы, остались только чувства, только безграничная любовь, которая заполнила меня всю.