— Куда?

От его безжизненного, совершенно ничего не выражающего лица становилось еще страшнее.

Черт, — да с такими лицами во всех криминальных фильмах убивают!

В голове начало мелькать безумное множество разных картин, — и все они ужаснее предыдущих.

Неужели Вадим решил вот так от меня избавиться? Приказал этому своему уроду убить меня и где-то прикопать в леске?

— Приказано, — совершенно без всякого выражения ответил этот робот, созданный из одних мышц, — даже почти не пошевелив губами. Задавать еще какие-то вопросы совершенно бесполезно, — это стало окочательно понятно.

Молча села в машину, в которую он меня запихнул.

Только обхватила плечи руками, сжавшись до невозможности,

,

Стараясь даже не думать о том, чем закончится эта поездка.

Выдохнула, только когда поняла — мы въезжаем в город!

Ну, значит хотя бы какая-то цивилизация, а то воображение уже начало рисовать такие картины, — одна ужаснее другой.

Уже не сопротивлялась и не пыталась ни о чем заговаривать с псом Асколова, когда он остановился у высокого здания модной гостиницы и поволок меня на выход из машины, вовнутрь.

Видимо, мы смотрелись просто жутко — этот урод с совершенно непроницаемым лицом, и я, — с запекшейся на руках и лице кровью, в истрепанном грязном платье, которое еще вечером выглядело так роскошно.

Я бы на месте персонала как минимум бы заинтересовалась, а как максимум — вызвала бы полицию, но, видно, деньги творят чудеса — и вышколенные работники только отводили глаза от нашей странной пары.

Интересно, — если я начну кричать и звать на помощь, это измениться?

Или на их лицах будет оставаться все тоже безразлично-холодное выражение, — мол, кто платит за номер, тому все и позволено? Скорее всего, именно так…

Но…

По крайней мере, убивать меня Вадим точно не собирается, иначе в гостиницу наверняка бы не привез!

Мы поднимаемся на лифте на самый верх.

Мой тюремщик-охранник открывает карточкой номер и, затолкнув меня вовнутрь, молча уходит, захлопнув за собой дверь.

Даже замираю на какое-то мгновение, — потрясающий вид из панорамных окон, отсюда кажется, будто паришь над всей столицей. Полный восторг, если бы только не обстоятельства!

В номере никого, только я одна, — и никаких вещей, ни записки — просто ничего."

"Немного потоптавшись, решаю все-таки пойти в ванную и привести себя в порядок. Ломиться в запертые двери и орать о помощи наверняка нет никакого смысла, как и звонить из номера, чтобы мне помогли.

Тяжелым взглядом окидываю огромную постель со скрученными лебедями, усыпанную лепестками роз.

Похоже, моя новая тюрьма — это номер для новобрачных.