Он не знал ничего!

— Жизнь? О, не переживай, родная, жизнь я ему портить не собираюсь! И даже карьеру портить не буду! Пусть живет, наслаждается жизнью и продолжает веселить людей! С отбитыми почками и отрезанными яйцами, без зубов — это будет очень весело! Знаешь, уродцы во все времена в цирке были самыми популярными! И морду смазливую надо ему подправить, чтоб чужие невесты больше в его постель не прыгали! Да, Мир? С уродом-то не так интересно, правда?

— Он не знал ничего, — бормочу, но меня никто не слушает. Пнув ногой кресло, которое тут же переворачивается, с грохотом падая на пол, Вадим выходит. А Сергей дергает меня за руку, заставляя подняться. В его глазах тупое безразличие. Он все слышал и больше не будет обращаться со мной так, как раньше, — иногда Вадим посылал его, если надо было меня куда-то отвезти. И по этому непроницаемому тупому взгляду я понимаю, что просить о чем-то бесполезно.

Он выполнит приказ своего хозяина, каким бы диким и бесчеловечным он ни был.

Лена.

Я узнала ее сразу же, как только она появилась в зале!

Даже вздрогнула, меня будто током сразу прошибло.

А еще поразилась — неужели эта девчонка вхожа в такие места, где собираются люди такого высокого уровня?

Наверное, из крутой какой-нибудь семьи, сладкая девочка богатых и высоко стоящих родителей!

Но…

Когда поняла, что все не так просто… Что это именно ее все ждали, из-за нее праздник не начинался, когда увидела, как Асколов подлетел к ней, как поцеловал, — совсем обомлела.

Все в последнее время только говорят, что про Вадима Асколова, — очень быстро и резко их семья взлетела вверх, многие самые престижные на сегодняшний день заведения принадлежат именно этой семье!

И Вадим Асколов признан одним из пяти самых успешных и желанных холостяков года!

Только вот говорят, что он совсем свернут на своей невесте, настолько, что подцепить этого холостяка на крючок ни у одной из светских красавиц нет никаких шансов! А многие пытались, это мне тоже прекрасно известно!

Так вот, оказывается она, та самая невеста, от которой он сходит с ума!

Она, оказывается, — стерва, играющая далеко не одним мужским сердцем! И ведь оба мужчины — довольно достойные, ни один из них такого не заслуживает!

Да и о чем это я? Кто сказал, что у нее их только двое?

Мне самой становится больно, вот на физическом уровне, когда я вижу лицо Антона. Все бы отдала, чтобы унять его боль, — да только чем ему сейчас поможешь?

Зато стерве на это совершенно наплевать, — как ни в чем ни бывало, усаживается рядом с женихом, держась с ним за руки и не разнимая этих рук даже когда начинают есть.