— Это твоя племянница, Ричард? — восхищённо пробормотал один из двух мужчин, сидящих на небольшом уютном диване у стены в кабинете Хадсона и молча наблюдавших за развернувшейся перед ними маленькой семейной драмой, жуя в тишине драже из стеклянной банки на журнальном столике.

— Угу… — тяжело вздохнул Хадсон, машинально смахивая со своего стола невидимые пылинки.

— Сочувствую… Тебе бы замуж её отдать…

— Да знаю… Уже скоро…

* * *"

"Я сидел в приёмной уже минут пятнадцать, под пристальным наблюдением охранников и сочувственными взглядами девчонок-ассистенток с нашего этажа, периодически проходивших мимо и ободряюще сжимающих кулачки за меня.

Ещё через минуту двери лифта на нашем этаже с характерным звоном распахнулись, из кабинки вышла Мишель, моментально приковав взгляды всех мужчин к своей стройной фигурке, и двинулась уверенным шагом в нашу сторону.

— Я поговорила с мистером Хадсоном, — высокомерным тоном произнесла блондинка, остановившись напротив Грейсона. — Мы пришли к обоюдному и вполне логичному выводу — мой стажёр не причастен к утечке информации. Все обвинения с него сняты!

— В каком смысле? — непонимающе нахмурился юрист.

— В прямом! Можете быть свободными! — коротко бросила Мишель охранникам, повернулась ко мне, также кратко произнесла «Пошли!» и уверенным шагом, не оборачиваясь, направилась в свой кабинет.

Я молча поднялся со скрипучего стула, пожал плечами, ободряюще улыбнулся маячившей за спинами охранников Софи за стойкой ресепшена, и двинулся следом за своей начальницей…

— Ты даже не представляешь, на что мне пришлось пойти ради тебя, Алекс! — на секунду остановившись на пороге своего кабинета и сердито посмотрев на меня, недовольно посопела блондинка. Смерила меня серьёзным взглядом снизу вверх, словно размышляя, не прогадала ли она, вздохнула и легонько толкнула дверь от себя…

— О! Мисс Хадсон собственной персоной! — восторженно произнёс незнакомый мне мужчина, бесцеремонно развалившийся за столом Мишель в её любимом кресле. — Сколько можно тебя ждать?

Ухоженный, привлекательный и слишком холёный красавчик в строгом деловом костюме — лет тридцати, не больше, но уже с такой самоуверенностью, будто вчера лично закрыл грудью президента от пуль, а сегодня сделал одолжение и явился на вручение медали Конгресса.

Идеальная причёска, светлая кожа, ровный загар, ни миллиметра щетины, ни грамма неуверенности, белозубая голливудская улыбка, запах — как из рекламы дорогого парфюма, и лицо — будто его лепили в дорогом салоне самые лучшие пластические хирурги страны по заказу журнала GQ.

— С каких это пор ты ходишь в сопровождении тупоголовых гориллоподобных охранников, Мишель?

— Томпсон? — проигнорировав оба вопроса мужчины, произнесла блондинка.