Во-вторых, я считала, что тем, кто верит сплетням и домыслам, рядом со мной не место. Даже в качестве собеседников. Прошли те времена, когда я заглядывала всем в рот и старалась произвести впечатление. Сейчас я заливала эти рты щелочью — и то только тогда, когда считала, что это стоит моего внимания.

Ну и в — третьих, мое поведение вызывало болезненный, но крайне осторожный интерес со стороны мужчин. Они молча облизывались… и не подходили. Оптимальный вариант. Я даже подумывала заделаться лесбиянкой — или, во всяком случае, пустить слух об этом. Но потом отказалась от этой мысли. Мало ли чьих ушей достигнет — и если это помешает процедуре, будет плохо.

Издали отсалютовала смеющимся молодоженам и отрицательно покачала головой в ответ на приглашающий взмах рукой. Нет, подходить к толпе их родственников — половину я, естественно, знала, и эта половина меня точно терпеть не могла — я не буду.

Димка родился в этом городе и уехал покорять Москву в возрасте двадцати пяти лет. Не покорил, а вернулся со мной. Его мамаша постоянно повторяла, что я сломала мальчику жизнь и заткнулась только тогда, когда я помогла ему открыть свое дело и даже преуспеть в нем. Точнее, когда не помешала этому — так они восприняли. Мы не переубеждали — по моему настоянию. Я тогда уже начала понимать, что этот брак из общества инвалидов — я без любви, он без надежды — превратился в тюрьму для обоих. Как было на самом деле, знаем только мы с Димой. И сколько сил и ночей я вложила в то предприятие, рассчитывая финансовые схемы, помогая в открытии и первого офиса, и филиалов. Но, как итог, — хотя, в основном, конечно, благодаря своему трудолюбию и упорству — к тридцати Серенин был весьма обеспечен и мог позволить себе устроить свою вторую свадьбу в самом крутом отеле.

Я усмехнулась, вспоминая, как расписывались мы, и посмотрела на часы.

Пожалуй, долг родине я отдала. Все меня заметили, некоторые даже были рады видеть, значит, пора уходить. С Инессы станется швырнуть в меня букетом. Она и раньше проявляла чрезмерное внимание к личной жизни окружающих, а получив предложение о замужестве стала вовсе невыносимой. Хотела сделать окружающих счастливыми — как и она сама.

К тому же, я терпеть не могла пустые пьянки, в которые превращались даже шикарные мероприятия, после того как официальная часть заканчивалась и поедание тщательно приготовленных блюд тоже. Может кому и кажется, что именно тогда наступала самая веселая часть вечера, но мне веселиться было не с кем.

Посмотрела на новоиспеченных мужа с женой и прощально взмахнула рукой. Димка дернулся, но я снова отрицательно покачала головой. Да, понимала, он привык быть ответственным за меня. Он кормился от этой ответственности много лет, но в этом давно не было необходимости.

Дальше я сама.