А скользнувшая по спине коса в моем воображении вдруг оказалась накручена на кулак, в то время как ее хозяйка оказывалась на коленях и…

Она обернулась.

Сделала несколько шагов.

И широко распахнула глаза, встретившись со мной взглядом.

И честным будет сказать, что то желание, которое вспыхнуло во мне, было непритворным. И не потому, что я будто впервые разглядел эту девочку и с досадой подумал, что не так уж и не прав был Артем. А потому что в ее глазах вместе с испугом мелькнуло обещание чего-то настолько фееричного, что в паху тут же заныло.

Так бывает. Простушка оборачивается тигрицей, готовой на все — и способной на все — в постели. Страстной, выматывающей, крышесносящей.

И иногда это можно почувствовать.

Настя, будто не видя ничего перед собой, кроме меня, споткнулась и полетела вниз, раскидывая все свои конечности."

"Это было настолько нелепо, восхитительно и убедительно, что я расхохотался. Победа была за мной — и даже Горильский ничего не сможет сказать по этому поводу.

— Успокойся, — сказал я, чувствуя себя полностью удовлетворенным, — Ничего страшного не произошло. Это всего лишь ковер.

Все еще посмеиваясь, я отправил ее за новым кофе — пора было влить в себя хоть что-то, пока я окончательно не свихнулся от усталости — и посмотрел на друга. Тот ощутимо злился.

— Это ничего не доказывает, — буркнул он.

— Ага.

— Ты пользуешься своим положением.

— Угу.

— Предлагаю пари. Кто первый ее соблазнит тот…

— Артем, ну на хрена мне это?

— Что, боишься проиграть?

Я мысленно закатил глаза. Горильский заколебал уже меня со своими заскоками, но он был из тех, кому проще дать, чем объяснить, почему нет. Поэтому я согласился. Пари так пари. На сраную долларовую монету — кое-кто явно пересмотрел старых голливудских фильмов[1]. Просто чтобы он наконец заткнулся и начал работать — я точно не собирался подкатывать к своей секретарше. А если ему удасться, то сама будет виновата — и сама пусть с этим разбирается.

Чувствуя непонятное раздражение, я рывком дернул на себя бумаги, зло буркнул чего-то в ответ на новый кофе и заставил таки заместителя работать, а не заниматься херней.

Много позже я вспоминал этот день и думал, как бы все сложилось, если бы не было этого идиотского предложения? Не самого пари, а той подначки, из-за которой я, как последний придурок, начал вдруг видеть в Насте женщину, которая реагирует на меня? Не разглядел тот потенциал?

Я знаю как все сложилось бы.

Я бы продолжал думать, что среди женщин еще остались те, кто не продается. Где-то далеко и теоретически — но остались.

Я бы продолжал жить, как хотел, даже не оглядываясь назад.

Я бы никогда не истекал кровью, как забитая на скотобойне скотина.