Меня подруга ждет, искать будет…

Алиса улыбнулась несмело, отпустила Катину руку, выдохнула будто, когда увидела, что собеседница на стул снова опускается, заговорила, попеременно то на столешницу глядя, то на Катю…

— Я хочу извиниться. Перед тобой и Андреем Веселовым. Перед ним я вообще провинилась так, что за жизнь не расхлебаю, да и перед многими парнями, но… Боюсь, он и слушать не захочет. Понимаю его. Но тебя встретила… И это судьба, мне кажется. Шанс мне дает… Мы тогда с Разумовским поступили, как последние твари. Я знаю, что вы расстались, что ты в Америку уехала, я пробовала на контакт с тобой выйти, но твоя подруга — Вера — сказала, чтобы не пыталась даже. Но я и не сразу поняла, насколько… плохо мы с вами обошлись… Пока самой хвост не прижало… — Алиса в сторону глянула куда-то, хмыкнула невесело, а потом снова в столешницу взгляд опустила. — В общем… Не возвращался он ко мне, Кать. Я все делала, чтобы вернулся, а он… Если бы я только знала, сколько в нем силы и любви, и будь у меня тогда хотя бы кроха ума… Не отпустила бы. Ни за что не отпустила. Меня так больше никогда не любили. И не полюбят, боюсь. Но это моя вина все. А вы-то не виноваты были. Мы с Разумовским подстроили все. Те видео, что он тебе показывал, специально сняли. Планировали, ракурс выбирали. Инсценировали ограбление, а он у тебя благородный парень ведь, не мог бросить без помощи. Даже такую, как я… Домой завез, злился очень, что к тебе опаздывает, а там пробка как назло… А переписка… Я ему писала, но он раз ответил. Кать. Раз. Написал, что умер для меня. Я знаю, что поздно говорю все это. Вы, наверное, уже давно забыли о случившемся, да только… Я до сих пор забыть не могу. Все думаю, за что меня судьба наказывает, и к тому времени возвращаюсь. За него. За вас. За то, что любовь обесценивала…

— Почему ты мне это говоришь сейчас? — чувства у Кати были смешанные. С одной стороны, она и так все это уже знала. Что-то Андрей объяснил, до чего-то сама догадалась, а с другой… Опять горько делалось. За глупость свою и подлость человеческую. Еще же… почему-то жалко было Алису. Она свою исповедь вела, важную деталь упуская: почему ей так важно исповедоваться.

— Я теперь немного Андрей Веселов, — улыбнулась грустно, а в глазах — слезы. — Впервые полюбила, а он… Безразличен. Ведет себя, как я вела… И мне бы тоже с вышки, да только… духу не хватает. Верю еще, надеюсь… Вот теперь буду думать, что тебе правду сказала, и это мне как-то зачтется там… Плюсик в карму, все дела… — даже пошутила, только Кате веселей не стало от этого. И радостно тоже.

Жалко ее было. Всех жалко. Разумовского, который рисковал закончить так же, как ее мать. Филимонову, которая не убежала от судьбы каждого человека, у которого душа есть — любить.