Что-то говорит, но её речь совершенно неразборчива.

Прижимаю к себе малышку, обеспокоенно смотрю на Юлю. Они никогда не приходили ко мне на работу.

Но будь что-то срочное…

Девушка бы мчалась в больницу, а не ко мне.

— Я не позволила попробовать землю на вкус, — спокойно объясняет Юля, бросая детский рюкзак в кресло. — Кира скоро успокоится, через пять минут и не вспомнит ничего.

— Ничерта не понимаю. Почему тогда вы приехали?

— Потому что, Ром, я тебя безумно… Люблю, — прокашливается, но такое ощущение, что хотела сказать совершенно другое. — Но я так больше не могу. У меня собеседование в другом банке.

— В каком?

— Неважно. Я не могу пойти, потому что Киру не с кем оставить.

— Перенеси.

— А потом как? Работу тоже откладывать? Нет, милый. Ты обещал мне одобрить няню? Ты даже не глянул.

— Я пока не решил, какая из них лучше.

— Моё сообщение висит непрочитанным.

Ладно. До этого я ещё не дошёл. Слишком завис на другом. Но я собирался глянуть.

Сегодня. Или завтра. Когда-то.

Если Юля так хочет выйти на работу, то пусть. Но это ведь не значит, что нужно бежать сломя голову.

— Поэтому… — Юля завязывает пояс плаща, треплет малышку по волосам. — Вот так будет выглядеть наша жизнь.

— Как? — торможу.

— День Кира с тобой на работе, день со мной. Не согласен? Тогда сделай уже что-то!

— Ладно, Юль. Я гляну.

Подхватываю малышку на руки, поднимаюсь. Целую в покрасневшую щёчку, глажу по спине. Кира успокаивается, размазывает слёзы и сопли по моей рубашке.

— Вот и чудно, — Юля широко улыбается. — Но собеседование я перенести не могу. Всё, встретимся дома. Кирусь, пока.

Малышка машет рукой, а я поражённо смотрю вслед жене.

Она только что бросила на меня ребёнку и сбежала?

Пока я прихожу в себя от случившегося, Кира уже успокаивается. И пытается залезть в мои документы.

— Нельзя, — перехватываю её, поднимая на руки. — Это важные папины вещи, Кир. Их трогать нельзя.

— Хотю!

Кира тянется, а после дуется и обиженно вздыхает. Успокаивается. Стоит опустить на пол, как дочь тут же срывается с места.

Теперь пытается достать тяжёлые папки из шкафа. Торможу, пока дочь себе не навредила.

— Кирусь, давай договариваться, — предлагаю, опускаясь на корточки. — Мне нужно немного поработать. Порисуешь?

— Ладно.

— А если посидишь тихо, то после работы мы купим тебе мороженое.

— Дя? Плавда?

— Правда.

Юля меня убьёт, но…

Это будет вечером. А пока мне главное, чтобы Кира не убилась сама. Страшно её выпускать из поля зрения.

Но дочь устраивается в кресле, с интересом крутит врученный мною карандаш. Начинает что-то рисовать.

Хорошо.

Отлично.

Зря я Валерию Николаевну отпустил. Она лучше знает как с детьми управляться.

Мои навыки закончились, когда Кира научилась бегать. До этого так хорошо было.

На руках носишь, укачиваешь.