Или заморозка для спортсменов. Я продержалась несколько недель. Отодвинула чувства подальше, сосредоточилась на важно.

Так легко было двигаться вперёд! Надо развестись, надо подготовиться, надо где-то мужа проучить. Где-то сильной быть.

Сплошное надо.

А теперь я жду, когда анестезия закончится. Когда ударит в полную силу. И треснувшее сердце снова начнёт кровить.

— На обед не иду, — улыбаюсь, когда дверь в архив открывается.

Иногда я выскакиваю с коллегами. Но сегодня хочу закончить всё быстрее. Пораньше забрать Киру.

Провести классные выходные с малышкой.

— Мне уже сказали, — я вздрагиваю, слыша мужской голос.

Знакомый.

До боли родной.

Щурюсь, рассматривая мужа в тусклом освещении. Рома выглядит… Не очень. Заметно уставший. Волосы в беспорядке.

Рома подходит ближе. Я пытаюсь убрать тяжёлые папки с колен, подняться с пола. Но прежде чем я успеваю что-то сказать, мужчина сам опускается на пол.

Садится напротив, облокотившись на стену. Теперь мы на одном уровне, смотрим друг другу в глаза.

Что он тут забыл? Пришёл дальше терзать чувства?

— Привет, — произносит тихо. — Как ты?

— Ром, ты…

— Я ненадолго. Хотя надеюсь на разговор. Я хочу, чтобы ты кое-что посмотрела в начале. Проверишь для меня парочку документов?

Рома протягивает мне чёрную папку. На губах — кривая грустная усмешка. Принимаю с опаской.

Открываю, медленно прогибаюсь по бегам. Белые листы исписаны ручкой. Разобрать почерк мужа очень сложно.

Он у него ужасный.

Записочки, которые в университете подбрасывал муж, были бы милыми. Если бы я хоть что-то поняла.

Вот и сейчас — с трудом. В основном благодаря тому, что узнаю документ. Который я сама отдала Рома.

— На самом деле, я вообще не гребу, как это заполнять, — Рома смеётся, но хрипло, совсем не весело. — Я пока не консультировался с юристом.

— Ну, Никита бы тебе подсказал, — язвлю, сжимая пальцами пластик. — Ты… Ты серьёзно? Ты согласен на развод?

— Да. Наверное. Не знаю. Просто понял, что так дальше продолжаться не может. Я словно воюю с тобой. А я этого не хочу.

— И ты не передумаешь завтра? Не придумаешь новые условия?

— Я надеюсь, что передумаешь ты. Но… Мечтать никто не запрещает, да?

Я вздыхаю. Рома продолжает давить, но это шаг навстречу. Попытка закончить всё нейтрально, без ненависти друг к другу.

Я не чувствую радости от этой победы. Полное опустошение. И жалость, что мы дошли до этого.

Это словно вырвать десять лет из жизни и выбросить их прочь. Больно. Горько до тошноты. В груди всё немеет, словно лёд приложили.

Но, пожалуй, это тоже этап лечения.

Чтобы потом дальше жить.

— И почему ты передумал? — уточняю сощурившись. Всё ещё жду подвоха.

— Знаешь о чём я ночью размышлял? — качает головой. — Такая хрень. Обдумывал всё произошедшее, последние недели.