Один из них увидел меня и положил вилку на стол. Его лицо расплылось в улыбке и я узнал эти хитрые глаза. Это были они.

Отстегнув фиксирующие ремешки кобуры, я приготовился выхватить ПП в любой момент, медленным твёрдым шагом приближаясь к их столику. Ордынец напрягся, я засек, как его рука скользнула к кобуре, но улыбаться он не перестал.

— Что случилось, брат? — протянул он всё тем же тоном, как там в лесу. — Почему такой напряженный?

— Да тут такое дело, — начал я, с трудом удерживаясь, чтобы не пустить ему пулю в лоб. — У нас машина сгорела, ты случайно не в курсе, кто это сделал?

— Э-э-э, бра-а-ат, ты на что намекаешь?

— А что тут непонятного?

— Зря ты так, — покачал он головой.

Улыбка немного угасла, но не исчезла. Только стала немного грустной, что меня полностью обескуражило. — Когда ты сказал патрулю, что мы друзья, я зауважал тебя. Думал потом при встрече спасибо скажу.

— Сгоревший броневик похож на спасибо? — желание всадить ему пулю обострилось, но закрались сомнения. А вдруг это всё-таки не они?

— Я видел, где вы оставили машину, — кивнул ордынец. Его друзья давно положили столовые приборы и замерли в напряжении, ожидая приказа.

— Мы проехали мимо неё обратно через полчаса после нашей встречи, с ней было всё в порядке. В двух километрах на восток мы встретили такую же бронемашину, как ваша, она ехала в вашу сторону. Может это сделали они? Я могу завтра посмотреть видео с регистратора и прислать тебе, дай мне свой номер телефона.

— Ты не обманываешь меня? — спросил я, пока не в силах поверить, но был уже близок к этому."

"— Не вижу смысла, брат, — сказал ордынец уже совсем серьёзно, без улыбки. — Сначала у меня не было повода тебя уважать или доверять тебе.

Но после твоего разговора с патрульным, я понял, что ты человек чести. И я человек чести. Чтобы ты успокоился, я пришлю тебе полностью видео с регистратора. Ты посмотришь и поймёшь, что мы не причём. Та машина, что мы встретили, тоже нет гарантий, что виновата, но лучше проверь сам. Мир?

Улыбнувшись азиат протянул мне руку. Его бойцы продолжили терзать цыплят табака, словно ничего особенного не произошло. Меня немного отпустило и я не видел повода не протянуть руку в ответ.

— Цыплята нормальные? — спросил я, после рукопожатия.

— Рекомендуешь?

— Берите, не пожалеете, — хмыкнул он. — Это лучшее, что есть в этой забегаловке. Меня зовут Барлас, сын Амгалана из потомков Субандай-хана.

Ордынец встал и протянул мне руку снова. Насколько я помню, этот жест они просто так не делают. Полностью назвать своё имя и род, сопровождая это рукопожатием, это почти братание по-нашему. Или приобщение к кругу близких друзей.

— Граф Павел Петрович Бестужев, — ответил я, пожимая руку потомку великого хана.