Кроме подкатывающей к горлу паники, меня накрыло лавиной абсолютнейшего разочарования… Я не знала этого Кирилла. Не в него я так безоглядно была влюблена…

— Почему ты до сих пор одета? Алина? В моих фантазиях ты всегда обнажена. И мы трахаемся как в самых дешевых порнофильмах. Как в последний раз… — сократив и без того смешное расстояние, Кирилл опустил здоровую руку мне на бедро, и, обхватив его, приподнял меня над полом, вынуждая обвить его талию ногами.

— Отпусти меняяя!!! — натурально взмолилась, выпуская коготки прямо ему под кожу, царапаясь, как дикая кошка… — Это точка невозврата… Кирииилл… Это днооо… Как ты не понимаешь?! — голос срывался, переходя на задушенное шипение.

В два шага добравшись до двери, слегка подбросив меня, безумец повернул щеколду, а после вместе со мной упал на диван, молниеносно забираясь сверху.

— Кирилл?

Вообще меня не слышал…

— Рот закрой! — и снова этот загробный смех… — Сегодня все слишком реально. Садюга… Я не могу упустить момент…

— ТЫ НЕ В СЕБЕ-Е!!! — орала, не жалея связок, молотя его кулачками, куда только могла дотянуться.

— Ну да, не в себе. Догадываешься, в ком я хочу находиться круглые сутки? М? Не переживай. На качестве процесса мое состояние не отразится. Ты ведь сама всё чувствуешь… На тебя, Лебедева, стоит и не падает. Как в старые добрые…Вот такой я убогий любитель подрочить на рассвете…

— Воронов, ну что ты за придурок такооой??? — скулила, по новой нанося кретину увечья ногтями, однако эта дьявольская махина вообще не реагировала.

— А если серьезно… — зашелся припадочным смехом, — После меня ты не захочешь никого другого. Не ляжешь больше ни под кого… Сейчас я тебе устрою… — приподнявшись на одной руке, ""герой-любовник"" щелкнул пряжкой ремня.

Не-е-е-т!

— Там день рождения твоей девушки!!! Так нельзяя… Кирииилл… НЕЛЬЗЯ! — лягалась и выла, да только мои жалкие потуги глохли в оглушительных диджейских басах за стеной.

Дверь в подсобку была заперта. Свет здесь не горел. Я находилась в кромешной темноте один на один с его самыми прожорливыми бесами…

— У меня есть только одна девушка… — жадно втянул носом запах моих волос, сжав так крепко, что косточки захрустели.

Воронов одержимо припал к моей шее губами, будто поставил перед собой задачу зацеловать каждый сантиметр взмокшей кожи… Гладил по волосам и целовал… Гладил и целовал.

— Ты мое сокровище, Лебедева Алина.

Мое сокровище.

А ты — моя мания. Воронов Кирилл.

— Ты меня пугаешь… — еле слышно, будто читая молитву… — Просто дай мне уйти? Я тебе этого никогда не прощу… Я не хочу так… Слышишь? — пыталась убрать его руки, жадно шарящие у меня под юбкой, — Я… не…хочу… так… Кирииилл… — слизывала вкус соли с губ, ведь слезы уже давно бежали кривыми ручейками.