Ну, здравствуй, девочка, разукрасившая мою душу в черный цвет.

Улыбнулся, ведь солнце давно не светило так ярко, пусть за окном и накрапывал осенний дождь. По инерции обнял Лизу. Посмотрел на свою девушку. Жаль, перед глазами стояло другое лицо…

Моя принцесса ордена предательства, я знал, что ты еще приползешь, и мы вместе умоемся твоими слезами.

Глава 4

Лиза что-то говорила. Кажется, восхищалась новой картой напитков, но шум крови в висках заглушал ее трескотню.

— Что ты будешь, Кирюш? — сквозь гул ядерного бомбардировщика в башке услышал ее слова.

Что я буду? М? Дайте-ка подумать…

Мне, пожалуй, заверните её.

Да-да. Её.

Вот эту перепуганную на смерть лживую девочку. Буду употреблять на завтрак, обед и ужин. В лошадиных дозах.

Лебедева стояла, потупив глазки, в то время как я жадно рассматривал ее, пытаясь отыскать хоть один изъян. А их, сука, не было. Все такая же хрупкая и нежная, как подснежник по весне.

Пауза затянулась, а я все смотрел… Кто-нибудь, выколете мне глаза? Как оказалось, инстинкты гораздо более живучи, чем мораль и здравый смысл. Может, у меня вообще глюки? Не так давно ведь еще тухла в своей провинции…

Каюсь, грешен. Подглядывал в замочную скважину.

Хотя, казалось, уже давно отболело. Время, проведенное в Европе с отцом, закалило меня, как сталь. С глаз долой, из сердца вон…

Вновь мысленно перенесся в свой самый худший кошмар.

Попинали меня тогда знатно. Отбили все, что могли… Но до кладбища, не знаю уж, к счастью, или нет, мы так и не добрались. Темыч отправил приглядывать за мной машину со своими ребятами. Разумеется, он не соизволил поставить меня в известность, но в последствие я был ой как благодарен брату за эту самодеятельность…

Пару недель пришлось поваляться в больничке, однако душевная боль перекрыла все к херам. Я же живучий, падла, быстро пошел на поправку… А вот состояние отца резко ухудшилось. Ему требовалась еще одна операция с продолжительной реабилитацией."

"Поэтому весной я полетел с ним в Швейцарию. Свалил со всех радаров. Поменял номер. Там были забиты всего пару контактов. Отец и брат. Всё. Невеселый итог восемнадцати лет жизни. Даже позвонить, по сути, некому.

Те месяцы вдали от Родины дались мне нелегко, чего уж там. После операции у отца начались осложнения, и я старался, как мог, его поддерживать.

Год моего совершеннолетия выдался одним из самых херовых в жизни. Какой-то беспробудный кобздец по всем фронтам. Пожалуй, закалка, приобретенная в интернате, и помогла окончательно не рехнуться.

Сам не понял, как так вышло, однако вместо запланированных трех месяцев провел в Швейцарии три года.

Отучился в частном ВУЗе в Лозанне. Усовершенствовал языки, освоил основы менеджмента и отельного бизнеса. А все свободное время проводил с отцом.