Кирилл поведал мне о жизни и учебе за границей: почему из всех отраслей строительного бизнеса он увлекся именно гостиничным, и как, собственно, протекает строительство его первого серьезного проекта — отеля в Казани.

Воронов даже пригласил меня поехать с ним в следующую командировку, чтобы наглядно продемонстрировать, что они с командой уже успели сделать, да и просто показать мне столицу республики Татарстан.

Однако я не спешила соглашаться, вспомнив, что именно там начались их отношения с Лизой… Глупо? Наверное. Но почему-то сердце не лежало туда ехать…

Я же, в свою очередь, поделилась с Кириллом некоторыми фактами из жизни в Томске.

Рассказала о кризисе во взаимоотношениях с тетей Леной, возникшем после смерти отца. И о том, что моему переезду в столицу поспособствовал Егор Безруков, да и о многочисленной помощи друга…

Кирилл почти меня не перебивал, время от времени лишь задавая наводящие вопросы. Сегодня он реагировал на мои откровения со спокойствием буддистского монаха. Кажется, нам удалось-таки пережить ядерный шторм, и начать слушать а, главное, слышать друг друга.

— Стейки готовы! — Кирилл поднял большие пальцы вверх, — Сделал две степени прожарки. Себе с кровью. — он подмигнул, — Тебе максимальную!

— Люблю максимальную прожарку…

В глазах Воронова зажглись дерзкие искорки, и до меня вдруг дошло как двусмысленно звучит наш диалог.

Тем временем, Кирилл плюхнулся на качели рядом со мной, и, подавшись на встречу, скользнул мне в рот языком.

Он начал покусывать мою нижнюю губу, параллельно перетаскивая меня к себе на колени.

Не разрывая поцелуй, Кирилл обнял меня обеими руками, прохрипев.

— Я столько лет мечтал об этом. И когда это, наконец, произошло, не могу думать ни о чем другом… — горячей ладонью жених скользнул под мою куртку.

С легкостью миновав препятствие в виде футболки, он погладил кожу на животе, высекая стайку колючих мурашек.

— О чем именно? — прошептала, сжимая его шею ладонью.

Да, мне хотелось знать все его мысли по поводу нашей близости, потому что, как бы я не пыталась выкинуть прошлую ночь из головы, переключившись на более нейтральные темы, ничего не выходило: в каждом слове, фразе, жесте сквозила понятная только нам особая интимность.

??????????????????????????- О чем я думаю? — нежно поцеловал, — О твоих губах, Сокровище. — он резко просунул пальцы под пояс моих джинсов, цепляя край белья, и я задрожала, — У тебя самые сладкие губки, Алин…

Ау…

— Кстати, как тебе твой первый раз? — с такой милой озабоченностью в низком обволакивающем баритоне, что я не смогла сдержать улыбку.