Что значила прошлая ночь? И значила ли она вообще что-то?

Вдруг, таким образом Кирилл всего лишь пытался загладить вину за то, что довел меня до нервного срыва? И что он подразумевал, говоря про «первое свидание»? Неужели снова собрался вести меня в отель?

Вопросы множились в моей голове как на дрожжах.

— Откуда у тебя ключи от квартиры? — прервав гнетущую тишину, я осмелилась задать первый, рассматривая сосредоточенный профиль водителя.

— Почему ты не вернулась раньше? — проигнорировав меня, Кирилл расслабленно управлял мерседесом одной рукой.

— Я и сейчас не вернулась.

Мы встретились случайно.

— При желании, могла без труда отыскать меня в Москве.

Я покачала головой.

— Воронов, у тебя мания величия, — вздохнула. — Я была уверена, ты проживаешь свою жизнь мечты, в которой мне давно нет места. Ведь даже не искал… вернее… — осеклась, припомнив то красноречивое сообщение.

— Хотел, чтобы ты сама пришла ко мне на поклон, — хмыкнул, останавливаясь на перекрестке.

— Я бы никогда не стала тебе в ножки кланяться, — заметила сухо.

— А ночью другое говорила… — нахально подмигнул.

 — Только будущему мужу или жениху… Я запомнил, — разгоняясь по ярко освещенной магистрали.

Проигнорировав его двусмысленный выпад, добавила.

— Однажды я пыталась связаться с тобой, хотела попросить прощения, да просто… по-человечески все объяснить… но, видимо, ты сменил номер. А потом поняла, поезд ушел.

— Какая понятливая… — Кирилл буравил меня тяжелым взглядом, от которого по артериям в очередной раз понеслось концентрированное чувство вины.

Некоторое время никто не осмеливался прервать повисшую в салоне нехорошую тишину.

Паузу. Бьющую по нервам.

— А новые туфли курьером… Ты? — поинтересовалась, наконец.

Равнодушно глядя на дорогу, Воронов пожал плечами.

— Я, сперва, подумала, Левицкий. Но потом не удержалась и примерила… — подавила смешок, — они идеально подошли. Прямо Золушкой себя почувствовала!

— Я просто помню твой размер ноги, Золушка. Тридцать седьмой.

Я помню твой размер ноги…

Никогда не думала, что эта фраза может вызвать во мне такую бурю эмоций.

— Что еще ты помнишь? — ерзая на сидении.

— Ты, итак, знаешь, — заметила, как дрогнули его желваки.

Всё

— Так с чего такая щедрость? Это ведь очень дорогие туфли. Я видела их стоимость.

— Ты заслуживаешь самого лучшего, — бросил сухо, однако я разобрала в его словах фальш.

— Признайся, ты ведь отправил их не просто так? Проверял? — перебирая дрожащие пальчики.

— Проверял, — стиснув челюсти, Воронов смотрел прямо перед собой.

— Ясно, — отвернулась к окну."

"Честно говоря, по эмоциональному окрасу нашей беседы, первое свидание больше смахивало на последнее.